Я медленно выдохнула и, напомнив себе, что нервы надо тратить только на достойных, повернулась к очередному собеседнику:
— Даже не знаю, как тебя поприветствовать, Гил. Здоровья уж точно тебе желать не хочется.
— Ну в хамстве ты всегда была сильна.
— Не только в хамстве, а еще и в мордобое. Как нос?… Как ребра?… А пах?… По-моему голос у тебя стал выше…
— Стерва!
Фу, как не культурно, но правдиво.
Гилберт Джонатан Верри, герцог Рочестер, пять лет официально считался моим… женихом.
Помолвку провели моя бабушка (никогда ей этого не прощу) и король Миритана Леонтий V. Естественно, ни невесту, ни жениха о согласии не спрашивали. Но если Гилберт воспринял это как само собой разумеющее (две могущественные семьи объединяются, все закономерно), то я устроила настоящую истерику с метанием громов и молний (в прямом смысле). Но на сей раз, бабуля была непреклонной. Все разрешилось два года спустя (за это время я в глаза не видела своего нареченного), когда Гилберт приехал в Академию как студент по обмену из миританского Института Магических Искусств.
Красавцу-блондину удалось убедить меня, что помолвка не так уж страшна, если тебе в мужья прочат обаятельного мага, с которым можно и побеседовать обо всем, и на приеме у тети-королевы показаться, и перед друзьями не стыдно и от магии его в дрожь не бросает. Очень удобный жених.
Скорее всего, он думал также и про меня, потому как растрачивал все свое очарование. Его усилия не пропали даром. Я буквально порхала по Академии. Меня не волновало ни подтрунивание друзей, ни скабрезные шуточки сокурсников. Была ли это первая любовь? Наверно, я бы не стала называть то чувство, таким громким словом как «любовь». Однако влюбленность определенно была. Мне было девятнадцать, и Гилберт оказался единственным из мужчин, который сумел подобрать правильные слова и совместить их с верными поступками. А возможно…
Кир сделал предположение, что мне "нужен сильный мужчина. Такой, что не вздрагивал бы от боевых заклинаний, был защищен от моих ментальных атак и хорошо развит физически. Я могла быть только с тем мужчиной, перед которым была безоружна… Чистота отношений. Гилберт более-менее подходил на эту роль, но он фальшивка…»
Тогда вся гипотеза Кира показалась мне абсурдом. Ему Гил сразу не понравился, и я полагала, что негативные мысли моего друга формирует предубеждение.
Однако вскоре мне пришлось признать, что в чем-то Кир был прав. Эйфория от влюбленности поблекла после первого спарринга, где я… уложила Гилберта на лопатки, причем, и магически, и физически.
До меня сначала долго не могло дойти, почему комплименты сменила язвительность, а нежность — раздражение. Потом все это началось забываться, но мой женишок завел разговор на тему: женщине образование не обязательно, а женщина-маг — это вообще полное недоразумение… Это заставило меня серьезно задуматься: а этот ли человек мне нужен?
Окончательно расставил все по своим местам опять-таки Кир. Наверное, у него просто нюх на всяких раздолбаев, потому как сам такой же. В один «прекрасный» вечер он привел меня в милое местечко, где мой нареченный развлекался сразу с двумя брюнетками (видно, пресытившись блондинкой). Возможно, я бы еще смогла понять, если бы мне сказали, что разлюбили или и вовсе любви не было, а просто флирт и обязательства перед королем за данное слово. Но мне было заявлено, что все мои обвинения это — "истерика нервной женщины. Никаких девок не было!… А эти?… Это не девки, это — шлюхи!". Представив, что все свое замужество буду спотыкаться об "не девок", я красочно послала моего не состоявшегося муженька в дальние дали.
Заявившись посреди ночи к бабуле, я потребовала расторжение помолвки, а когда она стала артачиться: "Куда ж ему бедному было деваться, раз невеста блюдет целомудрие?"- первый и последний раз применила к ней ментальную магию, внушение.
Посчитав, что на этом вопрос улажен, я вернулась в Академию, однако меня ждало новое потрясение. Семья Рочестер требовала с Лацских компенсацию за одностороннее расторжение помолвки. В ответ я послала письмо с предложением разобрать все нюансы в честном поединке, а чтоб не было лишних расспросов, запечатала послание печатью дяди Икторна (это недоразумение считается старшим в семье).
Гилберт решил, что мою честь будет отстаивать кто-то из кузенов, и не упустил возможности втоптать в грязь нашу семью. Но на магическую арену вышла я…
Мог бы и догадать, что раз мои кузены совершенно нормальные люди (не маги), то значит, не могут назначить поединок в здании принадлежащем Академии.
А дальше?… Ну, мои друзья заявили, что в таком финале они были полностью уверены, что по-другому и быть не могло. Кэллус еще перед боем заявил, причем в лицо Гилберту, что б тот не беспокоился, я, в общем-то, не злопамятная — покалечу и забуду.
Сейя заметил, что выбранная мною тактика гораздо продуктивнее, чем у противника.
Кир — что я на много проворнее.
Ярр — что магически, я одарена лучше.
Елег — что просто верит в меня.
Торек же — что "его… Институт нашей Академии в подметке не годится, а с тобой, герцог…,… тебя в…, даже самый худший адепт на одном поле… не сядет. Так что… отсюда, пока не догнали и не…".
После таких напутствий мой противник вышел на поединок с маниакальным блеском в глазах и в полной уверенности, что сегодня станет невестоубийцей… Ничем хорошим для него это не кончилось!
Конечно, мне пришлось постараться, и даже очень сильно постараться все-таки он уже был стажером — «внушителем», а я еще только адепткой. Но в силу своей самоуверенности, а может и из-за тех факторов, о которых говорили мои друзья, бой Гилберт проиграл.
Как вы сами понимаете, после такого о свадьбе не могло быть и речи. Перед его отъездом мы еще много всего нелицеприятного высказали в адрес друг друга (в словесной дуэли последнее слово также осталось за мной). Финальным аккордом было заверение Гила, что "ноги его больше не будет в этой дикой стране". И все-таки три года спустя он здесь.
— Что тебя привело в эти стены? Ты же клялся, что больше не ступишь на такорийский берег, — нехотя поинтересовалась я, замечая на нем совсем новую мантию магистра, значит, он уже закончил все обучение и стал практикующим магом.
Гилберт также нехотя поднялся со скамьи и приблизился:
— Король освободил меня от той клятвы, дав важное поручение.
— Вы решили нанять наших магов? Вашему Институту Магии не хватает полноценных кадров?
— И не надейся… — процедил тот в ответ. — Мы еще плюнем на обломки вашей Академии!
— О-о, в тебе пробудился сказитель!… Только поаккуратнее, а то твоя выдумка сильно на бред смахивает. Люди могут испугаться за твое душевное здравие.
За дверью кабинета магистра Лаурентия послышались шаги и голоса, потом щелкнул замок, и в коридор вышла целая делегация. Возглавлял ее директор Оллис, следом шел магистр Роберт, придворный маг Миритана, затем какой-то незнакомый мне маг, видимо тоже миританец, а замыкал их Учитель Лаурентий, который по-совместительству был замом директора.
— Я рад, директор Оллис, что мы смогли уладить все недоразумения, — сказал незнакомец. — В начале осени мы пришлем к вам учеников с ментальными способностями, и магистр Лаурентий прочитает им несколько лекций, а вы пришлете нам пять своих адептов.
— Конечно, директор Дамиан, я думаю, это будет плодотворное сотрудничество, — остальные магистры оживленно закивали.
Тут в поле их зрения попала моя скромная персона, и на лицах миританцев появилось недоумение.
— Коллеги, если вы не знакомы, то позвольте представить вам нашу выпускницу Иллию Лацскую, — спохватился наш директор. — Мы уже сегодня говорили о ней.
Я коротко кивнула в знак приветствия.
— Мы слышали о вас много хорошего, юная леди, — сказал придворный маг Миритана, внимательно меня разглядывая. И чего вылупился старый хрыч? — Говорят, что вы в будущем станете достойной преемницей магистра Лаурентия.
— Приложу все усилия, чтобы не разочаровать своих наставников, — с вежливой отрепетированной улыбкой ответила я.