Рядом с Корал возникает Найда с ножнами в руках, а у меня возникают новые опасения. Найда была бы сестрой Корал, если б в ее теле не поселилась Ти'га – демон с Обода. Ти'ге не повезло. Она навечно застряла в человеческом теле. Корал отлично ладила с демоном, пока не носила Камень в глазнице. Но ти'га как-то раз весьма успешно охотилась за камнем. Впрочем, кажется, сестры настроены мирно. Буду считать, что плюсов больше, чем минусов.
Я уже застегнул на себе жесткие лямки – вроде подвесной системы парашюта, пристегнул к поясу оба меча, когда рядом с Корвином появились Фиона и Жерар, а секундой позже – Льювилла.
Корал первая вступила в Лабиринт. Так было запланировано. Первую Вуаль она пройдет сама, своими ногами. В этом есть смысл. Как и в Лабиринте Корвина, двигаюсь вплотную за ней, поддерживая с Камнем непрерывный контакт. Искры слабо потрескивают, поднимаясь не выше ботинок. Входим в первую Вуаль…
Когда выхожу из Вуали, зрителей заметно прибавилось. Флора посылает мне воздушный поцелуй, Рэндом приветствует поднятым сжатым кулаком, а Джулиан легким кивком. В стороне, рядом с Найдой – черт бы его побрал – стоит Люк, а секундой позже появляется Далт. Рэндом косится на них, поднимает к глазам карту – и лагерь эмберитов усиливается Бенедиктом.
Корал поворачивается ко мне лицом, и мы приступаем к следующей части плана. Закрепляю ее в лямках подвесной системы. Это что-то вроде рюкзака спереди, в которых некоторые мамаши малышей носят. Во время ремонта Узора я должен смотреть в Камень. Корал проедет часть пути на мне. Но слияния сущностей, как было с Паолой, не будет – она своими ногами вступила в Лабиринт. По той же причине она не погибнет, если я упаду. Сплошные плюсы. Обнажаю оба меча. Вэрвиндл слегка дымится и испускает тоскливую ноту, которую подхватывает Грейсвандир. Опускаю клинки к голубой тропе и делаю первый, самый трудный шаг. Легче столкнуть с места вагон электрички, чем возобновить движение после остановки в Лабиринте. Поэтому не сразу замечаю какое-то внутреннее родство между спикартом, Грейсвандиром и Вэрвиндлом. Они вроде как поздоровались. Ладно, это не в тему. Черпаю энергию из спикарта. И тут чувствую через Камень, что кто-то пытается установить козырной контакт с Корал.
– Не сейчас, Мерль, не сейчас, – лопочет Корал. – Поздно уже! – вдруг повышает она голос. – Да! Сама! Надоело в четырех стенах сидеть!.. Да, настроена!.. Да, здесь… Меч ни при чем!.. Гилва знает! Жди.
Я тоже чувствую козырной контакт. Паола. Пусть. Пусть чувствует, что у нас все нормально.
Неожиданно словно свет погасили. Я вступил на поврежденный участок. Вижу пылающий камень в глазу Корал, в нем – Лабиринт, в Лабиринте – себя. Мечи в моих руках чертят границы поврежденной дорожки. Шаг за шагом восстанавливаю узор.
По глазам бьет дневной свет. Поврежденный участок позади. Точнее, нет за спиной поврежденного участка. Из двух дефектов остался один. А еще мы с Корал получили Знание. Грустное и тяжелое Знание о том, какую цену нужно платить за ремонт Лабиринта. Жить нам осталось – до центра Лабиринта. Потому что нельзя просто устранить дефекты. Нужно взять на себя кровь и зло, причиненное ими, и, дойдя до центра, исчезнуть без следа. Вместе со злом. Такова цена. Бессмертные тоже смертны – говорил мне сфинкс.
Паола кричит в голос и падает на камни. Она была в козырном контакте со мной, и узнала новость из первых рук. Корал до крови закусывает губу.
– Проигрывать тоже надо уметь, – шепчут мои губы. Сами по себе. – Ты готова?
Корал кивает. Механически шагаю вперед. Все фокусы Лабиринта мне теперь нипочем. Машинально черпаю энергию то из спикарта, то из Камня. Мог бы пробежать весь путь трусцой, но торопиться на тот свет тоже смысла нет. Сочиняю собственный некролог. "Последнее дело Богдан Борисыча". Глупо погиб десантник. И бабу погубил.
Заканчиваем обходить периметр. Ряды зрителей еще больше пополнились. Здесь все обитатели Замка и множество людей, которых я в первый раз вижу. Мы умрем у них на глазах. Смакую эту мысль. Хорошо это, или плохо – умереть на глазах? Не нравится мне эта мысль. Самой постановкой вопроса. Не хочу умирать. Ни на глазах, ни как по-другому.
Оберон согласился заплатить эту цену. И исчез без следа. Хоронили куклу. Кого будут хоронить вместо нас с Корал? Какая разница?
Бешеных молний крутой зигзаг,
Черного вихря взлет,
Злое пламя слепит глаза,
Но, если бы ты повернул назад,
Кто бы пошел вперед?
Чужая улыбка, недобрый взгляд,
Губы скривил пилот…
Струсил десантник, тебе говорят,
Но, если бы ты не вернулся назад,
Кто бы пошел вперед?
Дурацкая песня. Кто ее выдумал? Напыщенная и совсем не подходит к ситуации. Тоже мне – гимн космодесантников. Но не знаю я другой. Не знаю, и все! Зачем тогда эту шепчу? Хочу красиво умереть?
Вновь приближаемся к испорченному участку, вновь гаснет дневной свет. А когда зажигается, Лабиринт восстановлен. Память Дворкина восстановлена. Ради этого все затевалось. Кому это теперь надо? Мне? Мне это уже ни к чему. Может, для этого меня и затащили в этот мир? Шутка в стиле Оберона. Действия десантника так легко предвидеть и просчитать… Мавр сделал свое дело, мавр может гулять… смело. Сфинкс говорил, что бессмертные тоже смертны. Он не очень умен, голубой пушистик, но память его безупречна. Паола… Ей лучше всего жить в Авалоне, под опекой Бенедикта. Эмбер слишком беспокоен, а с ее характером… Где Паола?
Верчу головой и вижу, что она только что вступила на начало Узора. Торопится изо всех сил.
– Богдан, подожди, я с тобой! – кричит она. А за ней на начало Узора вступает Фиона. Если Паолу интересую я, то Фиону больше интересует Шушик, широкими кругами реющий над нами. Рэндом перекидывается с кем-то парой слов через козырь, отдает короткий приказ Бенедикту и сам встает на Узор.
– Опусти меня, – говорит Корал. – На эшафот положено всходить своими ногами.
Отстегиваю ремни. Корал кивает мне, сосредоточенно покусывая губку.
– Камень говорит, для нас есть выход. Если мы сейчас покинем Лабиринт, то мы уцелеем, а Узор – нет.
– А Эмбер?
– Уцелеет Лабиринт Корвина.