В моей квартире валялось великое множество всевозможных кассет, думаю, в конечном счете их было не меньше книжек, я имею в виду пропорциональное соотношение, в среднем на пятьдесят книг две кассеты.
Кассеты я всегда старалась складывать поближе к телевизору, так что там уже громоздилась порядочная куча. Сунуть в эту кучу и пожарные? И что, потом переворачивать весь этот хлам, разбирая сплошь и рядом почти стертые надписи на корешках?
С кассетами в руках прошлась по всей квартире, включая и кухню. Увидела на столе забытые упаковки с блинчиками с мясом, отругала себя – надо было сразу сунуть в морозильник, ведь испортятся. И сунула, хотя мне что-то мешало и пришлось действовать одной рукой, но тут одновременно заголосили домофон и телефон, и я поспешила в прихожую. Как всегда, не интересуясь, кто рвется ко мне, отворила дверь в парадное и принялась разыскивать в комнате трезвонящий телефон. Вот вечно так, не помню, где бросила трубку. Впопыхах схватила трубку факса, хотя говорить в нее не любила из-за короткого провода.
В телефоне оказалась Анита.
– Надеюсь, ты еще не легла? – без предисловий начала подруга, и я только теперь отдала себе отчет в том, что давно наступила ночь. – Слушай, я тут вспомнила фамилию типа, которого тогда задушили в "Мариотте". Его звали Стефан, правильно?
– И вовсе нет! – возразила я. – Его звали Антоний. Антоний Липчак.
– Чушь! – отрезала Анита. – Никакой он не Липчак. Точно помню, Стефан. И фамилия такая подходящая… минутку… ну да, Трупский! Стефан Трупский!
У меня голова пошла кругом.
– Полиция расспрашивала меня о каком-то Трупском, но я никогда не слышала о таком! – крикнула я в трубку. – А тот, в отеле, был Антоний Липчак, тоже полиция установила, не я выдумала.
Похоже, Анита была несколько озадачена.
– И что, полиция в отеле видела его документы?
– Вот именно, видела! И паспорт, и права, и кредитные карточки.
– Надо же, так перекрасился! – удивилась Анита. – Так вот, слушай меня, он такой же Липчак, как я прима-балерина. Я отлично знала этого типа, сколько раз приходилось встречаться с ним во время всевозможных мероприятий, как журналистских, так и деловых, а в последние годы на презентациях и тому подобной ерунде, так что прекрасно его помню. И, несмотря на невзрачную внешность, проныра он был тот еще! Хуже меня! И в сто раз нахальней! У представителей правящей элиты при виде этого типа сразу вытягивались физиономии. Прямо скажу – не любили его, но считаться были вынуждены. И с большинством сильных мира сего он был на "ты". Как-то один из моих друзей-журналистов разоткровенничался со мной, вот тогда-то я узнала, что пан Трупский – крупнейший специалист по части чужих секретов, коллекционирует их многие годы, хобби у него такое, и это дает ему возможность управлять людьми – заметь, людьми весьма влиятельными, – как марионетками.
Естественно, я сразу же спросила:
– А среди послушных ему марионеток не было ли представителей средств массовой информации, скажем телевидения?
Анита оправдала мои ожидания:
– Наверняка были, но он всегда предпочитал иметь дело с бизнесменами в области торговли, банковской сферы и с крупными монополистами. В общем, там, где делаются большие деньги.
– Вот я и говорю – средства массовой информации. К тому же это еще и власть, не только большие деньги.
– А что? – немедленно поинтересовалась опытная журналистка.
Я тяжело вздохнула:
– Да так, ничего особенного. Ты всколыхнула было во мне надежды, но тогда уж это можно бы считать просто чудом…
Подруга одернула меня:
– Вот именно, не стоит требовать от жизни слишком многого. Всезнающий Стефан еще помогал людям в получении кредитов – как банковских, так и всяких прочих, тоже услуга немаловажная. Как видишь, натура широкая, действовал на всех фронтах. Одни его отгоняли, другие, наоборот, гонялись за ним. Почему отгоняли? Да просто, зная его профессию, человек боялся, как бы паршивец не разнюхал чего не следует. Ну а гонялись, чтобы купить нужные сведения. Дорого продавал их, подонок… хотя о покойниках не следует так выражаться. Сам лично он шантажом не занимался, труслив был по натуре. Но вот источником всяческих тайн был уникальным, тут следует отдать ему должное. И знаешь, я, кажется, догадываюсь, почему он перекрасился… ну, сменил имя-фамилию.
Как назло, в этот момент я малость отвлеклась и не спросила почему. В голове настолько прочно засел проклятый сценарий, что я принялась прикидывать, как в него впишется сей колоритный персонаж. Да что там раздумывать! Второй из наших трупов запросто может быть из отряда вынюхивающих.
Анита вдруг спохватилась:
– Да, чуть не забыла. У тебя наверняка должен быть телефон фирмы, которая специализируется на лечении травами. Насколько я тебя знаю… ведь всегда ты этим интересовалась.
– Есть, конечно, и даже помню где, совсем недавно им звонила. Минутку, подожди, положу трубку, у меня только одна рука свободная… холера…
Отложив трубку, вытащила большую целлофановую сумку, в которой держала все свои медицинские принадлежности, лекарства, рецепты и прочие бебехи, вытряхнула содержимое сумки на софу и вмиг отыскала нужную бумажку. Схватила трубку и, очень гордая собой, назвала подруге требуемый телефон, думаю, поразив ее до глубины души такой оперативностью. Она поблагодарила, сообщила, что на днях отбывает в Италию по делам службы, и отключилась.
Уже не торопясь, я тщательно пособирала с софы все медицинские причиндалы, затолкала их в торбу и сунула ее на место.
Вспомнила – мне же кто-то домофонил, но в дверь так и не позвонил. Опять, должно быть, ошибка. И еще что-то я должна была сделать, кажется, в кухне. Отправилась туда. Ну конечно, не захлопнула как следует дверцу холодильника, а на самом холодильнике неизвестно почему лежал мой большой калькулятор, которому там совсем не место.
Захлопнув холодильник и прихватив калькулятор, я вернулась в комнату и уселась за компьютер: надо же по горячим следам записать все, что пришло в голову во время разговора с Анитой. На всякий случай.
А потом со спокойной совестью отправилась спать.