Гости, хоть и наслаждались увеселениями, не могли ничего поделать с усталостью. В самом деле, нет ни одного чувства, которому бы не надоели излишества. Слух неизбежно устанет от долгого слушания даже самой сладостной музыки. В конце концов он даже перестанет отличать одну мелодию от другой. Гости начали ослабевать и расходиться к стоящим у стен столам. Они стали засыпать. Но самые молодые и здоровые все еще продолжали танцы. Барон понял, что сейчас самый подходящий момент распускать компанию. Дав знак музыкантам остановиться, он встал посреди зала, взмахнул рукой и сказал:
- Мои уважаемые гости, солнце начинает показываться из-за гор, и яркая колесница Феба* (Одно из имен Аполлона как бога Солнца. (Прим перев.)) быстро поднимается на небо, сообщая нам, что начинается следующий день. Самые счастливые смертные должны уйти, точна так же и мы. Позвольте мне поблагодарить вас за вашу любезность, за то, что почтили мой банкет своим присутствием. Позволите мне также надеяться, что такие банкеты будут частыми! Да, прекрасные леди, ваше присутствие всегда будет большой радостью для меня. Поскольку я холостяк, то продолжу эти празднества, они будут проходить с периодичностью раз в две недели, пока кто-нибудь не заберет такие мероприятия у меня из рук, согласившись принять титул баронессы.
За таким объявлением последовала длительная пауза. А за паузой внезапный гул восхищения, который можно было слышать со всех сторон. Леди смотрели друг на друга, на барона и на великолепное место, в котором они находились. Мы не можем сказать точно, что было у них на уме, хотя мы можем угадать. Но пусть это попробует себе вообразить наш читатель. С соблюдением всех правил вежливости гости стали удаляться. Через час барон Штольмайер из Зальцбурга уже был один.
Глава СII
Свадебное торжество. - Разочарование адмирала
Наконец пришел тот день, когда Чарльз Голланд должен был назвать Флору Баннерворт своей невестой. В самый благоприятный момент адмирал в зените своей славы заявил, что будет танцевать с какой-нибудь прекрасной молодой леди, если она попросит его, но не наоборот. Бал было решено устраивать вечером.
Джек Прингл по такому случаю был полностью прощен. Адмирал даровал всеобщую амнистию всем обидчикам, потому что как-то он сказал:
- Я даже не буду возражать, если придет какой-нибудь несчастный француз. Ведь хоть раз в жизни и он должен узнать, что такое хорошая еда и питье. Даже этот бродяга, старый Варни, вампир. Какой же он дурак, что убежал до свадьбы.
Генри Баннерворт позаботился о том, чтобы адмирал не занимался ничем, кроме празднеств. То есть он договорился, что адмирал не будет заниматься свадебной церемонией. Множество гостей, порекомендованных юристом, было приглашено на завтрак, который должен был состояться в час дня. В то же время на венчание было приглашено совсем немного людей, которые, вместе с семьями, в общей сложности, составляли восемнадцать человек.
Адмирала раздражало то, что примерно в десять часов Джек Прингл внимательно смотрел в небо и с важным видом качал головой.
- Что такое? - спросил адмирал. - Ты всегда ждешь плохую погоду, пропади ты пропадом!
- О! - сказал Джек. - Я всего лишь искал то, что они называют благоприятным небесным расположением. Но мне кажется, что сегодня не будет никакой свадьбы.
- Никакой свадьбы?
- Нет, совершенно никакой. Я абсолютно уверен, что не будет. Я много раз собирался жениться, и всякий раз перед свадьбой было такое же зрелище на небе. Так я никогда и не женился.
- Какое зрелище, ты, увалень? Я думаю, что за время моего более чем сорокалетнего плавания я научился различать виды неба, сейчас на небе я не вижу ничего необычного.
- Вы не видите? А я вижу. Чует мое сердце, что сегодня не будет никакой свадьбы.
- Ты, проклятая каркающая швабра, ты либо пьян либо сошел с ума. Одно из двух. Ставлю бутылку рома, что сегодня будет свадьба.
- Я не возражаю, - сказал Джек, - бутылка против двадцати, что не будет.
- По рукам, по рукам. И Джек, ты проиграешь, говорю тебе. Я знаю, у тебя в голове есть какой-то замысел, по которому ты хочешь взять верх над стариком, но у тебя ничего не выйдет. Я не потерплю сутяжнических уверток и уловок.
- О! Я не буду предпринимать никаких уловок, вы увидите. Все будет честно и открыто, говорю вам, адмирал.
Старик был озадачен словами Джека. Но вскоре он забыл о матросе, поскольку занялся тем, что должно было состояться, и был слишком занят, чтобы уделять внимание тому, что, как он считал, было шуткой.
Адмирал был прав, когда сказал, что погода не предвещает ничего необычного, что могло бы помешать празднику. Для проведения такого мероприятия нельзя было подобрать более приятного, более мягкого и более восхитительного дня, чем этот. В самом деле, если бы что-то и можно было считать предзнаменованием грядущего счастья Чарльза Голланда, которым он должен будет наслаждаться в общества Флоры Баннерворт, так это погоду данного дня, дня настолько прекрасного, что, как могло показаться, он был специально подобран для такого события.
Дом, который для молодых снял адмирал, был большим и красивым. Адмирал с самого утра суетился и проверял, все ли готово для того, что он задумал. Как можно было предположить, он был большой помехой для всех, особенно для слуг, к которым он постоянно приставал и сильно им надоедал. Несмотря на все препятствия, к десяти часам все было в полной готовности. Затем адмирал громогласно поприветствовал первых прибывших гостей. Он почти ужаснул человека, которого совсем не знал, сердечностью своего приветствия.
- Это правильно, - сказал он, - всегда лучше прийти слишком рано, вместо того, чтобы быть слишком поздно. Я еще расскажу вам кое-какие истории о преимуществе быть слишком рано. Но, алло! Там идет кто-то еще. Точно! Скоро соберутся все. Эй, Джек Прингл! Где ты?
- Здесь! - закричал Джек. - Слева по борту у носа.
- Свистай наверх всех матросов, то есть лакеев!
- Да, да, сэр, - сказал Джек.
Произведя боцмановский свист, он издал пронзительный крик, который нравился адмиралу, поскольку, как он сказал, это был самый правильный способ начинать праздники.