"Какое же грандиозное зрелище? " - спросил сержант Двоеточие.
"Представится в масштабах всего города. " - сказал За
скок, с трудом шевелясь.
"Правда зудит. " - донеслось из-под стола.
"Вы себя хорошо чувствуете, капитан Заскок? " - сказала Любимица.
Капитан скорчился от боли.
"Колючка, колючка, колючка. " - донесся голос.
"Полагаю, что некоторые вещи более важны, а некоторые - нет. " - сказал капитан Заскок. "О-ох! "
"Простите? "
"Колючка. "
"Я не могу здесь околачиваться, разговаривая с вами целый день! " - сказал Заскок. - "Вы. Рапорт мне. Завтра в полдень... "
"Колючка, колючка, колючка... "
"О-о-о-о лице! "
Дневной Дозор поспешно удалился, уводя Заскока, скачущего на одной ноге и скорчившегося от боли.
"Ей-богу, кажется он вынужден был убраться. " - сказал Морковка.
"Да. " - сказала Любимица. - "Но ты не догадаешься почему. "
Они обменялись взглядами.
"Что же это такое! " - сказал Морковка. - "Больше нет Ночного Дозора? "
В библиотеке Невиданного Университета обычно было очень тихо. Слышалось только шарканье ног, бродящих между шкафами волшебников, случайный кашель нарушал академическую ти
шину, и каждый раз через миг замирающий крик, в то время как неосторожный студент терпел неудачу в обращении со
старинной волшебной книгой, с предостережением, что это
заслуженно.
Присмотримся к орангутангам.
Во всех мирах, украшенных их присутствием, подозревали, что они могут говорить, но избрали не делать этого, опасаясь, что люди заставят их работать, возможно в телеиндустрии. На самом деле они умеют говорить. просто они говорят по-орангутангски. Люди слушают их, искренне недоумевая.
Библиотекарь Невиданного Университета в одностороннем порядке решил, чтобы помочь пониманию, создать орангутангчеловеческий словарь. Он работал над ним три месяца.
Это было нелегко. Он добрался всего лишь до слова "У-ук. "*
* Которое может иметь такие значения: "Простите меня, вы висите на моем резиновом кольце, благодарю вас весьма покорно. " Это могла быть просто живая биомасса, насыщающая для вас кислородом планету, но для меня это дом и "Я уверен, что там прошел дождь и лес вокруг,всего лишь миг назад. "
Библиотекарь присел около стеллажей, где всегда было прохладно.
Неожиданно кто-то запел.
Он стряхнул со своих ног перо и прислушался.
Люди могли бы решить, что не стоит верить своим ушам. Оранги более чувствительны. Если вы не верите своим ушам, то чьим же ушам вы поверите?
Кто-то пел под землей... или пытался петь.
Подземные голоса звучали неразборчиво, напоминая: "Зотоло, лозото, зотоло, лозото. "
"Послушай, ты... тролль! Это же самая простая песенка. Прислушайся, вот так надо...'золото, золото, золото, золото'? "
"Золото, золото, золото, золото. "
"Нет! Это второй куплет! "
Раздавались ритмичные звуки выгребаемой земли и отбрасываемых обломков камней.
Библиотекарь обдумал создавшееся положение. Так... гном и тролль. Он предпочитал оба этих вида людям. По крайней мере они не были заядлыми читателями. Библиотекарь разумеется весьма уважал чтение вообще, но читатели действовали ему на нервы. Было что-то кощунственное в способе, которым те снимали книги с полок и занашивали слова, зачитывая их до дыр. Ему нравились люди, любившие и уважавшие книги, и лучшим доказательством этой любви, по мнению библиотекаря, было оставить их на полках, где природа предназначила им существовать.
Приглушенные голоса казалось стали громче.
"Золото, золото, золото... "
"Ты сейчас поешь припев! "
С другой стороны существовали более подходящие способы войти в библиотеку.
Он бросился к полкам и выбрал основополагающий труд Тюльпана Горбуна "Как убить насекомых. " Сжав в руках все 2000 страниц этого труда.
Бодряк почувствовал легче на сердце, когда зашагал по Авеню Коронации. Он был в уверенности, что его внутренний Бодряк потрясает головой, негодуя. Он проигнорировал его.
Невозможно было быть настоящим полицейским в Анк-Морпорке и оставаться чистым. Работа наделяла заботами. А обладать заботами В Анк-Морпорке было все равно, что открыть банку с мясом посреди школы пираний.
Каждый справлялся с этим по-своему. Двоеточие никогда об этом не думал, а Валет никогда не беспокоился, а новобранцы были слишком мало в страже, чтобы быть сломленными этим, а Морковка... был просто самим собой.
Сотни людей умирали каждый день в городе, очень часто сами сводя счеты с жизнью. Какое же значение могли иметь еще несколько умерших?
Внутри себя Бодряк колотил по стенам.
Позади особняка Рэмкинов стояли кареты и все вокруг было запружено разношерстными родственниками и бесчисленными взаимозаменяемыми Эммами. Они были заняты приготовлениями к предстоящей свадьбе. Бодряк прошел мимо них почти незамеченным.
Он отыскал Сибил в драконьем вольере, в резиновых сапогах и защищающих от драконов доспехах. Она была перепачкана в навозе, по всей видимости блаженно не ведая о творящемся в особняке шуме и гаме. Она подняла взгляд, когда Бодряк затворил за собой дверь.
"Ах, это вы. Вы рано вернулись домой. " - сказала она. - "Я не смогла вынести суеты, потому и ушла сюда. Впрочем мне уже пора идти переодеваться... "
Она остановилась, увидев выражение его лица. "Что-то случилось? "
"Я не вернусь. " - сказал Бодряк.
"Правда? На прошлой неделе вы говорили, что собираетесь, отслужив полностью свой срок, выйти в отставку. И говорили, что ждете этого с нетерпением. "
Не многому же научило прошлое Сибил, - подумал Бодряк.
Она похлопала его по руке.
"Я рада,что вы ушли из Дозора. " - сказала она.
Капрал Валет ворвался в Дом Дозора, захлопнув за собой дверь.
"Ну? " - спросил Морковка.
"Все паршиво. " - сказал Валет. "Говорят, что тролли планируют идти маршем ко Дворцу, чтобы вызволить Угольнолицего. Там уже шастают банды гномов и троллей, нарывающихся на неприятности. И Нищие. Леттицию очень любили. Собралось много людей ее Гильдии. Город... " - сказал он с важностью. - "определенно превращается в бочонок с порошком N 1. "