-- Как дела, профессор?
Брэггс включил свой фонарь и помахал им:
-- Все в порядке, -- ответил историк, но в голосе его я уловил волнение. -- Все в порядке... Тут... Идите сюда, друзья! Простите меня, -извинился он, когда мы подошли, -- я немного увлекся... -
-- Бывает... -- хмуро заметил я.
-- Но, Мартин, мы уже у цели -- прерывающимся голосом продолжал он и направил луч фонаря на землю. -- Босоногий человек прошел тут... он недалеко... -- Луч прорезал тьму. -- Смотрите! Он направился туда!
Мы ошеломленно смотрели в ту сторону, куда показывал профессор. Метрах в двадцати от нас высился огромный квадратный камень, и в нем был прорублен вход.
Следы босоногого человека терялись за его черным порогом.
Я посмотрел вверх.
-- Мы, должно быть, находимся под самым центром башни, -- предположил я и не узнал свой собственный голос, настолько искаженно он вдруг прозвучал здесь. -- Выходит, именно сюда мы и должны были прийти. Здесь дно колодца.
Мы двинулись дальше. Илк внимательно осматривал землю, опасаясь еще какой-нибудь, возможно, последней ловушки, которая могла прервать наш путь. Мы шли, ступая прямо по следам, которые видели перед собой.
Возле низкой двери в квадратном камне мы остановились. Постояли в нерешительности. Это был финал. Тогда я сказал:
-- Мисс Линда, проверьте, пожалуйста, радиоактивность.
Девушка отважно шагнула вперед со своим приборчиком и, спустя некоторое время, покачала головой:
-- Никакой радиации.
-- Давайте включим весь наш свет, -- предложил я, -- и помолим Господа, чтобы там не оказался еще один колодец.
Мы зажгли все наши фонари. Пять ослепительно ярких лучей света решительно бросились в темноту.
И сразу же осветили человека.
Линда негромко вскрикнула. Остальные оцепенели от изумления и неожиданности.
Человек восседал на троне из серого камня, возвышавшемся в самом центре помещения. Он сидел, аккуратно положив руки на подлокотники, высоко держа голову, слегка выпятив вперед подбородок, и весь его облик был исполнен необыкновенного величия. Плащ, накинутый на тело, спускался складками до самой земли, но не закрывал ступни, на которых не было ни сандалий, ни украшений.
Лучи наших фонарей дрожали, отчего тысячами отблесков сияла усыпанная рубинами и изумрудами маска, которая скрывала череп, лицо, шею человека и, опираясь на плечи, высоко поддерживала голову.
Никогда еще тишина не казалась мне такой окаменевшей.
Мы замерли, как изваяния, не шелохнувшись, и были столь же недвижны, как и этот человек, что сидел напротив нас. Мы как будто ожидали, что через минуту-другую пустые черные глазницы его маски оживут, и в них сверкнет грозный сверлящий взгляд.
Я не смел шелохнуться. Я уже ни о чем не думал.
Потом один из нас шевельнулся. Это был Брэггс. Он спокойно и не спеша приблизился к самому трону, к ногам этого немыслимого человека, превращенного (когда? сколько веков тому назад?) в идола. Я понял, что настает момент наивысшей победы профессора. Брэггс стоял и смотрел на своего побежденного соперника. Мы по-прежнему не двигались с места. Раздался удивительно спокойный голос профессора:
-- Он знал все. Это был человек, которому были доверены все тайны. Он дождался последнего большого отлива, убедился, что закрылась первая дверь, спустился в колодец ступенька за ступенькой, спокойно прошел по всем пещерам, спустился по крутому откосу, миновал узкий туннель, прошел под маятником и вошел в этот камень. Надел золотую маску. Сел и стал ждать смерти...
-- Илк! -- крикнул я, и индеец бросился вперед, успев подхватить Брэггса, который от огромного волнения едва не потерял сознание. Мы уложили его на холодный каменный пол. Илк достал фляжку с ромом.
-- Дайте ему выпить, мисс Линда, -- велел я, -- а я пойду посмотрю, что тут творится.
Я осветил комнату. Кроме каменного трона в ней больше ничего не было. Но вдоль стен, грубо обработанных резцом, стояло множество небольших цилиндрических сосудов, а за троном лежало несколько отполированных камней с какими-то неведомыми знаками. Меня вдруг охватило прежде совершенно незнакомое, необыкновенное волнение, и вновь возникло ощущение сильной опасности -- громко зазвенели колокольчики тревоги. Я вернулся к Брэггсу.
-- Как вы себя чувствуете? -- спросил я, наклонившись к нему.
-- Хорошо, Мартин, хорошо... Я немного устал, вот..
-- Можете подняться?
-- Зачем? Вы хотите... хотите уйти?
-- Нет, хочу спросить вас, что это такое?
Он приподнялся с помощью мисс Линды и обвел помещение глазами. Илк и Дег освещали длинные ряды цилиндрических сосудов. Я спросил:
-- В них хранятся свитки папируса или пергамента, не так ли, профессор? Или, во всяком случае, мне кажется...
Брэггс стиснул зубы и с огромным усилием попытался сесть.
-- Да, -- проговорил он, -- да, это нечто вроде римских "капсул"-шкатулок... Помогите мне подняться, прошу вас...
Мы поддержали его, и он сделал несколько неуверенных шагов.
-- Да, -- продолжал он, -- в этих цилиндрах находятся... свидетельства.... Иначе и быть не может... В этой комнате, в этом камне... -- он помолчал и выпалил одним духом: -- в этом святилище хранится свидетельство... какой-то великой цивилизации... -- Он метнул на меня горящий взгляд и громко провозгласил: -- Атлантиды! -- Этот возглас неожиданно придал ему силы. -- Впрочем, -- продолжал он, -- какое это имеет значение -- Атлантида или не Атлантида! -- Отстранив нас, он шагнул вперед. -- А этот человек -- хранитель истории народа, жившего и исчезнувшего Бог знает когда... Народа, оставившего нам открытой дорогу и... -- Силы снова покинули профессора, но он удержался на ногах. Тогда я показал ему один из гравированных камней, которые нашел за троном. Он всмотрелся в него. Я никогда не видел лица бледнее, чем у Брэггса, каким оно стало в этот момент. Он прошептал:
-- Неизвестные письмена... Неизвестные... Смотрите... Знаки повторяются... -- Ученый задрожал, и Илк подошел ближе, готовый удержать его, если тот снова вздумает убежать. -- Это ключ ко всему... Трудно разобрать, трудно связать эти письмена, но я сумею расшифровать, я уверен... уверен...
-- Прекрасно! -- согласился я. -- Следующая экспедиция все прояснит. А пока сними-ка все это, Дег, и пошли!
Готовя свою кинокамеру, Дег спросил:
Можно открыть одну из этих емкостей, профессор?
-- Ни в коем случае! -- вскричал Брэггс, бросаясь между Дегом и сосудами. -- Вы что, с ума сошли! Это же все может превратиться в пыль! Они стоят тут многие тысячелетия! Это несомненно! Сумасшедший!
Напуганный едва ли не до смерти, Дег попятился, потом принялся снимать все вокруг. Брэггс взял один из сосудов -- он был легким.
-- Да, -- сказал он, -- письменные свидетельствуя уверен в этом. -- Он восторженно посмотрел меня: -- Здесь, Мартин, заключен секрет цивилизации и человечества.
-- А теперь пойдемте, профессор, -- сказал я.
Снова загремели колокольчики тревоги. Брэггс заколебался, оглядел все вокруг и опять устремил взгляд на недвижно сидящего на троне человека, и я увидел, как пальцы профессора крепко сжимают сосуд. Илк готов был подхватить его... Но нет, профессор взял себя в руки. Он сумел это сделать. В ответ на мое предложение он кивнул в знак согласия, но еще ближе подошел к человеку на троне.
-- У тебя, -- прошептал он, -- было неимоверное терпение, брат мой! И клянусь -- у меня его тоже хватит. Идемте, Мартин! -- решительно сказал он, оборачиваясь ко мне. -- Идемте!
В обратный путь мы пустились едва ли не бегом, как будто за нами кто-то гнался. Линда старалась не отставать от меня, и я видел, что она вся дрожит. Когда мы выбежали из-под башни, она воскликнула:
-- Не надо оборачиваться! Ради Бога, не оглядывайтесь!
Я поторопил:
-- Скорее наверх! Как можно скорее!
Мы пробежали еще совсем немного, как вдруг Дег остановил меня: