Внезапно Мастер запнулся; он, а потом офицеры и собратья начали неуверенно оглядывать помещение Ложи широко открытыми, испуганными глазами, нерешительно высматривая что-то во внезапно наэлектризовавшемся воздухе. За долю секунды до того, как это случилось, Адам понял, что произойдет, и попытался предупредить их, но было слишком поздно. С оглушительным треском потолок раскололся; полыхнул огонь дождем посыпалась штукатурка, полетели замысловатые стропила и разбитый шифер, крышу сорвало - и открылось небо! Над проломленной крышей вздымались и бурлили тучи, а молнии продолжали бить в здание. Потом вдруг все прекратилось, и опустилась ужасная тишина, нарушаемая лишь стонами и криками раненых.
Все кончилось; он задыхался, сердце колотилось. Адам не сомневался, что увидел что-то реальное и ужасное... но должно ли это произойти или уже произошло, он не имел понятия. Если уже произошло, то тут мало что можно сделать; но если сон был предупреждением, то, может, еще удастся передать предупреждение и предотвратить беду.
Адам напрягал мозги в поисках указания, какая это могла быть Ложа... словно его ограниченные знания таких вещей что-то прояснили бы. Но вдруг Маклеод узнает. Маклеод был Мастером Каменщиком. Маклеод поможет разыскать их.
Эта надежда придала сил выбраться из постели и, несмотря на протесты мускулов, добраться до шкафа. Боже, каким он стал неуклюжим всего лишь после нескольких часов сна! Тело мечтало о горячем душе, чтобы облегчить боль, но Адам знал, что с этим придется подождать.
Вытащив из шкафа халат, он просунул левую руку в рукав, накинул халат на правое плечо и перевязь, потом заковылял к посту дежурной сестры, чтобы найти телефон.
Старшая медсестра ужаснулась.
- Доктор Синклер! Почему вы встали? Сейчас же возвращайтесь!
- Мне надо позвонить, - сказал Адам. - Это важно. Можно воспользоваться телефоном?
Он уже перегнулся через конторку и, достав оттуда один из аппаратов, поставил его на бортик.
- Выход на внешнюю линию через девятку?
- Да, но...
- Спасибо.
Он левой рукой набрал 9, потом домашний номер Маклеода, однако следующие пять минут телефон был занят. Он пробился только с третьей попытки, когда сестра уже начала терять терпение и вокруг собрался персонал, размышляя, что же делать с эксцентричным доктором Синклером. Ответила жена Маклеода.
- Джейн, это Адам, - сказал он. - Ноэль дома?
- Нет. Ему недавно позвонили, он позвонил вашему мистеру Ловэту и буквально только что уехал.
Адам тихо чертыхнулся.
- Сказал, куда едет?
- Боюсь, что нет, - ответила она. - По-видимому, куда-то на север, потому что попросил мистера Ловэта встретить его... а мистер Ловэт ведь живет в вашем поместье, верно?
- Да, - прошептал Адам.
- Боже мой! Он сказал что-то о взрыве в Масонской Ложе. Адам, вы думаете, это связано с тем ужасным делом на прошлой неделе? Ноэль в опасности?
- Не знаю. Может быть, - пробормотал Адам. - Джейн, вы уверены, что он не упоминал ничего определенного?
- Простите, Адам, вы не понимаете, как мало он рассказывает о работе.
- Нет, понимаю. - Адам вздохнул. - Когда он вернется домой, Джейн, или если позвонит, - скажите ему, чтобы срочно со мной связался. Пусть звонит в больницу по круглосуточному телефону, в любое время. Сделаете?
- Конечно, Адам. Вы в порядке?
- Да, все хорошо. Просто скажите ему. А сейчас мне надо идти. Простите, что потревожил.
Он весь дрожал, вешая трубку, а старшая сестра таращилась на него. Когда их взгляды встретились, она чопорно выпрямилась.
- Доктор Синклер, я настаиваю, чтобы вы сейчас же вернулись в постель, иначе мне придется позвонить доктору Локхарт. Это совершенно против правил.
- Простите, что нарушил ваши порядки, сестра, - сказал он спокойно. Дело крайне важное. И если инспектор Маклеод позвонит сегодня ночью, в каком бы часу это ни было, я хочу, чтобы меня позвали к телефону. Пожалуйста, не могли бы вы сделать пометку об этом?
Она неохотно согласилась. Адам посмотрел, как она пишет записку, потом позволил ей проводить его обратно в палату, где сестра задержалась, чтобы измерить ему пульс, температуру и давление и сделать запись в его карте, прежде чем вернуться на пост. После ее ухода он несколько часов лежал без сна, уставившись в потолок, восстанавливая в памяти сон и постепенно склоняясь к мысли, не связаны ли каким-то образом его авария и сон.
Глава 27
В этот час в Дунфермлине перед Перегрином Ловэтом развернулась картина хаоса и смятения. Часть Масонского дома еще горела, полдюжины пожарных машин сбивали остатки пламени, пока спасатели разбирали завалы в поисках уцелевших. Школа напротив уже стала временным моргом, и еще одна "скорая" отъехала, сверкая синими огнями и завывая сиреной, когда Перегрин приткнул маленький "моррис-майнор" прямо напротив знакомого черного "БМВ" Маклеода.
Немного нервничая, ибо он никогда не бывал на подобных заданиях без Адама, Перегрин взял этюдник и вылез из машины. Прикрывая глаза от слепящего света ацетиленовых ламп и спасательных прожекторов, он перешел улицу и подошел к полисмену, распоряжающимся у заграждения.
- Меня просили встретиться здесь со старшим инспектором Маклеодом. Моя фамилия Ловэт.
- Прямо туда, мистер Ловэт, - сказал полисмен, указывая на дымку у него за спиной. - Только не попадайте под ноги спасателям.
- Не беспокойтесь. Спасибо.
Перегрин нырнул под желтую ленту и направился к знакомой фигуре в пальто в центре небольшой группы мундиров. Хриплый голос Маклеода пробился сквозь окружающий грохот.
- Мне нужны заявления в письменной форме от всех в округе, кто видел что-нибудь - что-нибудь, понимаете? - раздраженно говорил инспектор. - Мне наплевать как нелепо это звучит. Смысл из тарабарщины мы выделим после.
Группа мундиров распалась и рассеялась. Маклеод пошел было прочь, потом заметил Перегрина, пробирающегося к нему по усыпанному обломками двору.
- Наконец-то! - нелюбезно пробормотал инспектор, делая ему знак поторопиться. - Вы что, ехали через Абердин? Пошли, я хочу, чтобы мы вдвоем огляделись внутри.
Перегрин прекрасно понимал: нельзя обижаться на резкость старшего товарища. Он провел уже достаточно времени в обществе инспектора, чтобы знать, что несдержанность Маклеода - признак беспокойства... а сейчас у него есть все основания быть глубоко обеспокоенным. Даже снаружи Перегрин ощущал резкий, неприятный запах умышленного насилия, исходящий от задымленного помещения.