-- Помяните мои слова, мистер Тиллман,-- обратился к нему Брок. -- Этот в господа бога мать растреклятый договор ничего не дает ни нам, ни им. Нам нужно было закрепиться на Цюшане и открыть порты на материковом побережье. Через пару-тройку недель воевать придется снова. В июне, когда ветер посвежеет и погода установится, флоту опять плыть на север к Пей-Хо, это уж как пить дать. А если дело дойдет до драки, как, спрашивается, мы сможем закупить чай и шелка, когда время придет, а? Прошлый год был почти без торговли из-за войны, позапрошлый -- вообще без торговли, да еще в придачу весь наш опиум забрали за выкуп. Восемь тысяч ящиков только у меня одного. В два миллиона тэйлов серебром мне это обошлось. Наличными.
-- Ну, эти-то деньги не пропали, -- возразил Тиллман. -- Ведь это Лонгстафф приказал нам тогда расстаться с ними. Чтобы спасти наши жизни. Он выдал нам бумагу от имени британского правительства. Да и в договоре это есть. Нам должны вернуть шесть миллионов тэйлов серебром за конфискованный опиум.
Брок грубо расхохотался.
-- Вы думаете, парламент признает Лонгстаффову писульку? Господи, да любое правительство вылетит из своих кресел в мгновение ока, стоит ему лишь заикнуться о выделении денег для уплаты за опиум. А что до шести миллионов по договору, так все это пойдет в счет военных издержек. Я знаю парламент получше вас. Мой совет вам обоим, помашите своим пятистам тысячам тэйлов ручкой. Так что если мы ввяжемся в войну и в этом году -- торговли опять не будет. А не будет торговли, мы все вылетим в трубу. Вы, я, любой Китайский торговец. Даже "Благородный Дом", чтоб он провалился ко всем чертям.
Резким движением он выдернул часы из кармана. Церемония должна была начаться уже час назад. Время уходит, подумал он. Да, но не для компании "Брок и "сыновья", Господь свидетель. Семнадцать лет Дирку сопутствует добрый йосс, но теперь настало время перемен.
Брок с торжеством подумал о своем втором сыне, Моргане, который умело -- и с безжалостной жесткостью -- управлял всеми их вкладами в Англии. Он спрашивал себя, удалось ли Моргану подорвать влияние Струана в парламенте и в банковских кругах. Клянусь Господом, мы еще пустим тебя ко дну, Дирк, думал он, и твой Гонконг вместе с тобой.
-- Какого черта, почему не начинаем? -- раздраженно бросил он и заторопился к морскому офицеру, который расхаживал взад-вперед рядом с шеренгами морских пехотинцев.
-- Что с тобой творится, Джефф? Ты же знаешь, что он прав насчет Гонконга, -- заговорил Тиллман, когда Брок отошел достаточно далеко. -- Тебе следовало бы подумать дважды, прежде чем задирать его.
Купер улыбнулся своей бледной улыбкой.
-- Брок так чертовски самоуверен. Ничего не мог с собой поделать.
-- Если Брок прав относительно нашего полумиллиона тэйлов, мы банкроты.
-- Да. Но Струан потеряет в десять раз больше, если выплата не состоится. Так что деньги он получит, можешь не сомневаться. Ну а вместе с ним получим свое и мы. -- Купер посмотрел вослед Броку. -- Как ты думаешь, он знает о нашей сделке со Струаном?
Тиллман пожал плечами:
-- Не знаю. Одно скажу, насчет договора Брок прав. Это глупость. Он еще влетит нам в копеечку.
Последние три месяца компания "Купер и Тиллман" действовала как тайный агент "Благородного Дома". Британские военные корабли блокировали Кантон и устье Сицзян. и английским купцам было запрещено торговать с китайцами. Лонгстафф -- по совету Струана -- наложил это эмбарго как еще одно средство ускорить подписание мирного договора, зная, что склады в Кантоне буквально завалены чаем и шелком. Но поскольку Америка не объявляла войны Китаю, американские корабли могли беспрепятственно проходить в порт, показывая нос английским фрегатам. Поэтому компания "Купер и Тиллман" закупила четыре миллиона фунтов чая у Чен-це Цзин Арна -- или Дзин-куа, как его прозвали европейцы, -- самого богатого китайского купца, и переправила все это в Манилу, якобы для испанских торговцев. В Маниле испанский чиновник за солидную взятку выдал необходимые разрешения на ввоз и вывоз, и чай был перегружен -- беспошлинно -- на клиперы Струана, которые на всех парусах полетели в Англию. С Дзин-куа расплатились грузом опиума с целого корабля, который Струан доставил в укромное место на побережье.
Гениальный план, думал Купер. Каждый смог заработать и получил нужный ему товар. Но мы заработали бы целое состояние, если бы наши корабли могли доставлять чай непосредственно в Англию. И Купер в который раз начал проклинать Британские Навигационные Акты, воспрещающие лю бым судам, кроме британских, доставлять грузы в английские порты. Черт их всех побери, негодовал он, мир принадлежит им.
-- Джефф!
Купер проследил направление взгляда своего компаньона. Какое-то короткое мгновение он не мог отыскать в переполненной гавани то. что привлекло внимание Тиллмана. Наконец он заметил баркас, отваливший от флагманского корабля, и в нем -- высокого рыжего шотландца, который был столь могуществен, что заставил сам парламент служить своим целям и вовлек в войну величайшую державу на земле.
-- Было бы, наверное, слишком наивно надеяться, что Струан не доплывет до берега. Купер рассмеялся.
-- Ты несправедлив к нему, Уилф. Да и к тому же, у моря никогда не хватит дерзости его тронуть.
-- Может быть, и хватит. Давно, ох, давно пора. Клянусь всем, что есть в мире святого.
Дирк Струан стоял на носу баркаса, нырявшего вверх-вниз на невысокой волне. И хотя время начала церемонии уже прошло, он не поторапливал гребцов, зная, что без него она все равно не начнется.
Баркас находился в трехстах ярдах от берега. Боцманское "так держать" приятно пророкотало, растворяясь в бодрящем северо-восточном муссоне. Далеко впереди и в вышине ветер набирал силу и гнал облака с материка, через остров и дальше, в открытый океан.
В гавани было тесно от кораблей -- сплошь британских, не считая лишь нескольких американских и португальских. Торговые суда всех размеров. До войны "купцы" стояли бы на якоре в Макао, крохотном португальском поселении, построенном на выступающем в море пятачке земли в сорока милях к юго-западу от Гонконга, по ту сторону огромного устья Сицзян. Или у острова Вампоа в тринадцати милях южнее Кантона. Китайские законы запрещали кораблям европейцев подходить к Кантону ближе этого острова. Императорским указом вся торговля с Европой была ограничена этим городом. Если веришь слухам, в его стенах жили свыше миллиона человек. Но ни один европеец не знал этого наверное, поскольку ни один еще никогда не ходил по его улицам.