У нас в Жиздре па улице Кустарева в доме Миловановых разместилось гестапо. В позднюю ночь можно было видеть, как из ворот этого дома выходила бронированная машина с обреченными. Машина уходила в неизвестном направлении. Живыми назад никто не возвращался.
Одной из первых жертв палачей стала семья Миловановых: старая мать, сын, беременная невестка и трое ребят. В течение трех дней убиенных фашисты не разрешали хоронить. Но зато каждое утро по их приказу полицаи выгоняли из домов их жителей, чтобы те убедились в приверженности оккупантов к "железному порядку".
На перекладине, сооруженной в стороне от города, палачи повесили жителя деревни Дедное Кузьму Ефимовича Маркелова с дощечкой на груди: "За связь с партизанами". Оккупанты целую неделю держали его на перекладине. Между тем, перед казнью К.Маркелова оккупанты расстреляли у ручья за деревней ее жителей - Ивана Кузенкова с сыном Сергеем и Михаила Гришачева.
Людей уничтожали средствами и методами, которые им нравились, или прибавляли устрашения. Так, например, деревню Луковец, прежде чем сжечь вместе с ее жителями, они обстреляли огнем тяжелых орудий. Назавтра, согнав жителей в дом, подожгли его. Пытавшегося выпрыгнуть из окна 9-ти летнего Витю Володина, расстреляли из автомата и снова забросили в пламя огня. В тот день палачи расстреляли 45 и сожгли 16 человек.
В соседней деревне Коренево фашисты поступили по-другому. Получив от предателя-полицая сведения о появлении в деревне партизан, немедленно команда фашистских мотоциклистов окружила ее. Население выгнали из домов, приказали предателю-полицаю назвать фамилии и показать их личности для обозрения фашистами. Их вывели из толпы, под конвоем отвели к речке и там расстреляли огнем из станкового пулемета. В числе 17-ти расстрелянных были Матвей Марин и его сын Иван. В деревне Овсорок фашисты расстреляли - 40, в деревне Петровка - 75 человек. Многих патриотов перед расстрелом палачи подвергали жестоким пыткам, лишали рук, ног, ушей. Причем, любой "хозяин" немец, мог расстрелять неугодного ему или попавшего под подозрение в "связи с партизанами", любого работника.
Так, в деревне Орля "хозяин" конюшни - немец, расстрелял работавшего у него конюхом Степана Ильича Хамова в присутствии его пятерых детей: четырех девочек - Тани, Раи, Лиды и Анны, и одного мальчика - Саши. Старшей дочери исполнилось 13 лет, младшей - 2 годика.
Причиной расстрела стала просьба Степана к "хозяину" дать ему лошадь, чтобы он мог съездить в Жиздру купить кое-что из одежды и обуви вконец износившихся детишек. В ответ Степан услышал грубое ругательство с добавлением на ломанном русском языке: "Русский швайн, ком арбайт конушну". Очевидец этого Никита Иванович Рабенков рассказал:
"Я увидел, в глазах Степана блеснули слезы. Он сильно любил своих детей, ставших с приходом немцев полураздетыми и полуголодными. Степан плюнул в сторону немца и тут же бросил ему под ноги вожжи, приготовленные для упряжки, со словами: "Будьте вы все прокляты, гады!", - и бегом направился к своему дому. С наступлением сумерек "хозяин" - немец, с винтовкой в руках явился в дом Степана и, не дав ему даже накинуть на плечи пиджак, стал выталкивать Степана за дверь прикладом винтовки. Вслед за отцом палач стал выталкивать обезумевших от страха детишек. Под дулом винтовки погнал их на Коршевский луг и там на глазах детей расстрелял их отца - Степана Хамова. После исполнения приговора фашистский палач запретил старосте деревни Никите Асенову на следующий день сделать похороны погибшего от рук палача отца многодетной семьи. Однако в ту же ночь, в глубокой тайне, жители деревни организовали по христианским обычаям похороны своего земляка на кладбище.
За период оккупации района фашистские бандиты замучили, повесили и расстреляли 700 наших граждан.
Партизаны укрывали советских воинов, попавших в плен, и организовывали их переход через линию фронта в расположение своих войск. Тяжело раненных и больных прятали среди населения, оказывали им медицинскую помощь и затем перебрасывали их к своим (одни вступили в партизанские отряды, другие переходили через линию фронта и присоединялись к советским войскам).
Жиздринский комсомолец Толя Пиленков тайно пользовался радиоприемником и сообщал полученные им известия и сводки с фронтов через своих товарищей населению.
Мария Тимофеевна Комиссарова спасла жизнь партизану Г.И.Морозу, спрятав его в своем доме, хотя сами рисковали быть расстрелянной за связь с партизанами. За этот подвиг Мария Тимофеевна была награждена медалью "За отвагу".
Ответственные задания Людиновского штаба выполнял А.С.Иванов, Смоленского - Н.М.Маринин.
Среди партизан-разведчиков Жиздринского направления, кроме Судимирского подполья, большой популярностью пользовалась юная партизанка-разведчица Таня Яшкова, снабжавшая ценными сведениями о противнике штаб 413-й стрелковой дивизии, особенно в период подготовки и ведения его боев за освобождение города Жиздры и прилегающих к ней населенных пунктов.
Не вдаваясь в другие, искусно проведенные Таней вылазки в расположение частей, назову один пример. В начале наступления 50-й армии на Жиздру, немецкое командование, укрепляя оборону города, одновременно готовило резерв для нанесения решительного удара по полкам 413-й и 324-й стрелковых дивизий. Все эти дин юная разведчица тщательно следила за движением войск и боевой техники врага, постоянно информируя об этом наше командование. Уточнив все места сосредоточения пехоты, танков и артиллерии в тесном массиве в районе "Коллективизатора", Таня составила подробную карту-схему с точным обозначением координат целей, и предала ее в штаб генерала И.В.Болдина. Приказ командарма на уничтожение вражеских резервов не заставил себя долго ждать. Звено тяжелых бомбардировщиков в сопровождении истребителей нанесло бомбовый удар в сочетании с лавиной пулеметного огня. В результате противник не смог послать на помощь гарнизону города ни одного боеспособного подразделения, ни одной единицы боевой техники.
В ходе наступательных боев советских войск на Жиздринском направлении также, как и на других, было перемолото огромное количество живой силы и боевой техники немцев.
Стало очевидно, что заранее разработанная гитлеровским командованием группы армий "Центр" операция под кодовым названием "Смерч", предусматривающая разгром Жиздринской группировки советских войск, окончательно провалилась. И это, несмотря на то, что гитлеровское командование перебросило на данный участок фронта с Запада 12 дивизий пехоты и 2 охранных бригады.
Гитлер вынужден был вызвать в свою ставку "Вольфшанце" (Волчье логово), в Восточную Пруссию, главнокомандующего Западной группировкой войск генерала-фельдмаршала Клюге и приказать ему запланированную операцию "Смерч" превратить в чисто оборонительную. А ведь этот участок советско-германского фронта находился ближе других к нашей столице Москве.
Это было первое серьезное поражение Гитлера в 1942 году. Вторым поражением в этом же году был сокрушительный разгром немцев под Сталинградом.
Переход немецких войск к обороне на Жиздринском направлении, сопровождался проведением гигантских работ по укреплению ими оборонительных рубежей, оборудованием "полный профиль траншей и ходов сообщения, совершенствованием организации системы огня, дополнительной подготовкой минных полей и проволочных заграждений, оборудованием надежных укрытий для личного состава и боевой техники.
Блиндажи и землянки строились ими не менее чем в 2-3 наката бревен с надежной их маскировкой и добротным внутренним обустройством, обеспечивающим сносные условия для работы и отдыха личного состава. Еще надежнее оборудовались командные пункты и пункты управления.
Вместе с тем, зарываясь в землю, противник ни на минуту не прекращал наносить удары по боевым порядкам наших войск артиллерийско-минометным огнем и боевыми ударами с воздуха.
Хотя наступательные операции войск Западного направления не были завершены, в результате проведенного ими контрнаступления и общего наступления Красной Армии в декабре 1941 - апреле 1942 годов, немецкие полчища были отброшены по разным направлениям па расстояние 150 - 400 километров. Советские войска разбили около 50 дивизий противника и очистили от оккупантов Московскую, Тульскую, Рязанскую и частично Калининскую, Орловскую (в состав которой входил в то время наш Жиздринский район) и Смоленскую области.