В Чичестере в холле гостиницы их встретил Адриан; Динни отвела его в сторонку и сказала:
- Дядя, можно мне поговорить с тобой и дядей Хилери наедине?
- Хилери пришлось вернуться в Лондон, но он приедет вечером, попозднее; тогда и поговорим. Следствие назначено на завтра.
Этим Динни и пришлось удовольствоваться.
Адриан рассказал ей, как все произошло; Динни, еще раньше решившая, что ему не следует провожать Диану в покойницкую, предложила:
- Скажи нам, дядя, где это; я сама провожу Диану.
Адриан молча кивнул.
В морг Диана вошла одна, а Динни осталась ждать в коридоре, где пахло дезинфекцией. Она смотрела в окно, выходившее в переулок. По стеклу уныло ползла огорченная приближением зимы муха. Глядя на этот тоскливый закоулок, на небо, лишенное тепла и света, Динни почувствовала себя очень несчастной. Жизнь казалась такой беспросветной и сулила одни только беды. Это следствие... угроза, нависшая над Хьюбертом... нигде ни проблеска радости! Даже мысль о непритворной влюбленности Алана ее не тешила.
Обернувшись, она увидела рядом с. собой Диану и, мгновенно позабыв о собственных горестях, обняла ее и поцеловала в холодную щеку. Они молча вернулись в гостиницу.
- Он лежит такой спокойный, - только и сказала Диана.
После ужина Динни сразу ушла к себе в номер и с книгой в руках стала ждать Хилери и Адриана. В десять часов Хилери наконец подъехал к гостинице на такси, и еще через несколько минут они с Адрианом пришли к Динни. Ее поразило, как оба они исхудали и измучились, но что-то в их лицах успокоило ее. Они принадлежали к породе людей, которые верны себе до последнего вздоха. Оба они расцеловали ее с несвойственной им нежностью и сели бочком на кровать - один справа, другой слева. Динни обратилась к Хилери:
- Я хотела поговорить о дяде Адриане. Мне вот что пришло в голову. Если мы не будем осторожны, это следствие может причинить нам массу неприятностей.
- Несомненно. Я ехал сюда в поезде с репортерами, - они не подозревали, что я причастен к этому делу. Про клинику они уже все пронюхали и сразу навострили уши. Газетчики - люди дотошные, они свое дело знают.
- Дядя, - спросила Динни Адриана, - ты не обидишься, если я буду говорить откровенно?
Адриан улыбнулся.
- Не обижусь. Ты ведь у нас молодчина.
- Так вот, - сказала она, обхватив руками спинку кровати, - по-моему, главное - скрыть дружбу дяди Адриана с Дианой, и я вот о чем подумала: это я попросила вас найти Ферза, все надо свалить на меня. Понимаете, я была последняя, с кем он разговаривал, когда перерезал телефонный провод; если меня вызовут, я постараюсь им внушить, что к вам обратились только по моему настоянию, - вы у меня умные дядюшки и хорошо решаете кроссворды. А иначе почему мы обратились к дяде Адриану? Потому что он был таким близким другом Дианы, - вот тут-то им и полезет в голову всякая чушь, особенно когда они узнают, что капитан Ферз не был дома четыре года. Наступило молчание.
- А ведь она умница, старина, - сказал наконец Хилери. - Четыре года дружбы с красивой женщиной в отсутствие мужа означают для присяжных только одно, а для публики - все, что угодно.
Адриан кивнул.
- Я только не понимаю, - сказал он, - как можно скрыть, что я так давно знаю их обоих.
- Все дело в первом впечатлении, - горячо пояснила Динни. - Я могу рассказать, что Диана предложила обратиться к ее врачу и к Майклу, но я ее переубедила, так как знаю, что твоя работа приучила тебя докапываться до всего и что ты можешь заручиться помощью дяди Хилери, а тот вообще видит человека насквозь. Если мы дадим следствию правильный ход, вряд ли твое знакомство с ними привлечет внимание. По-моему, очень важно, чтобы меня вызвали как можно раньше.
- Тебе придется нелегко, дружок.
- Вовсе нет. Но если вас обоих вызовут раньше меня, - пожалуйста, скажите, что я приехала и попросила вас помочь. Ну, а потом я сама вдолблю им это как следует.
- После врача и полицейского первой вызовут Диану.
- Да, но я могу с ней поговорить, чтобы наши показания не расходились.
Хилери улыбнулся.
- Не возражаю, это весьма невинная ложь. Я могу вставить, что знаю их так же давно, как и ты, Адриан. Оба мы познакомились с Дианой, когда она была еще девчонкой, на том пикнике, который устроил в Лэндс-Энде Лоренс, а с Ферзом - у них на свадьбе. Знакомы домами, а?
- Может выясниться, что я ездил в клинику, - сказал Адриан, - оттуда вызвали свидетелем доктора.
- Ничего, - сказала Динни, - ты ездил туда как его друг и как человек, интересующийся психическими заболеваниями. В конце концов, дядя, считается ведь, что ты ученый.
Ее собеседники улыбнулись.
- Хорошо, Динни, - сказал Хилери, - мы поговорим со следователем - он вполне приличный человеки устроим, чтобы тебя вызвали пораньше.
Он направился к двери.
- Спокойной ночи, - сказал Адриан.
- Спокойной ночи, милый; у тебя такой измученный вид. Есть у тебя с собой грелка?
Адриан покачал головой.
- У меня только зубная щетка, да и ту я только что купил.
Динни вытащила из своей постели грелку и заставила дядю взять ее.
- Значит, я скажу Диане, о чем мы договорились?
- Хорошо, Динни.
- Послезавтра снова взойдет солнце.
- Взойдет ли? - сказал Адриан.
Когда за ним закрылась Дверь, Динни вздохнула. Взойдет ли? Диана, кажется, потеряла способность чувствовать. А тут еще дело Хьюберта!
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
Когда Адриан и его племянница вошли на другое утро в здание Следственного суда, их мысли можно было бы изложить примерно так:
Следствие по делу о скоропостижной смерти так же устарело, как обычай есть по воскресеньям тяжелую пищу вроде ростбифа и йоркширского пудинга. В наше время люди по воскресеньям занимаются спортом, а убийства стали редкостью и самоубийц больше не хоронят на перекрестках дорог; поэтому оба эти обычая потеряли всякий смысл. В старину правосудие и его слуг считали врагами человечества, и попытка поставить между смертью и законом гражданского арбитра была вполне естественной. В наш век полицию именуют "стражем общественного порядка", но ей по-прежнему не доверяют судить о том, должна ли она вмешаться в то или иное дело. И если беспомощность полиции нельзя считать причиной сохранения устаревшего ритуала, значит, публика просто боится, как бы от нее не скрыли какого-нибудь скандальчика. Читатели газет уверены, что чем больше они узнают сомнительных и неприглядных историй, тем лучше для души. Не будь следствия о скоропостижной смерти - в газетах не было бы отчетов о сенсационных процессах. А ведь как приятно, когда идет хотя бы одно разбирательство, если не нужно никакого, или два разбирательства, если можно было бы ограничиться одним! Люди обычно стесняются совать нос в чужие дела, но в толпе всякую щепетильность с них как рукой снимает. Чем нахальнее человек проявляет в толпе свое любопытство, тем лучше он себя чувствует. И чем чаще удается протиснуться в зал Следственного суда, тем пламенней благодаришь бога. Слова: "Буду славить тебя, господи, всем сердцем моим, возвещать все чудеса твои!" - никогда не звучат горячее, чем в сердце того, кто раздобыл себе местечко на следствии о скоропостижной смерти. Ведь следствие о мертвых почти всегда сопряжено с пыткой для живых, а что может быть приятнее такого зрелища?