- В Липпингхолле? Диана здорова?
Слова вырывались у него отрывисто и с каким-то жадным нетерпением.
- Да, совершенно здорова.
- И все такая же красивая?
- Очень.
- Спасибо.
Разглядывая его с ног до головы из-под длинных ресниц, Джин не заметила в нем и тени сумасшествия. Выглядел он так, как ему и полагалось, - военный в штатском, очень подтянутый, сдержанный, вот и все... если бы не глаза...
- Я не видел жены четыре года, - продолжал он, - и хочу встретиться с ней наедине.
Джин двинулась к двери.
- Я пойду, - сказала она.
- Нет! - крикнул он с неожиданной резкостью. - Стойте!
И он загородил собой дверь.
- Почему?
- Я сам хочу сказать ей, что вернулся.
- Конечно.
- Тогда останьтесь здесь!
Джин вновь отошла к окну.
- Как хотите, - сказала она.
Наступило молчание.
- Что вы обо мне слышали? - неожиданно спросил он.
- Почти ничего. Я знаю, что вы были нездоровы.
Он отошел от двери и шагнул к ней.
- Вы находите, что со мной что-то неладно?
Джин подняла голову и выдержала его взгляд, наконец он сам отвел глаза.
- Нет. Вы выглядите совершенно здоровым.
- Я и в самом деле здоров. Садитесь, пожалуйста.
- Спасибо.
Джин села.
- Вот-вот, - сказал он. - Смотрите на меня, смотрите.
Джин стала смотреть себе под ноги. У Ферза снова вырвалось нечто вроде смеха.
- Вы, видно, никогда не были психически больны, а не то вы бы знали, все смотрят на вас, и вам приходится все время на всех смотреть. Ну вот, теперь я пойду вниз. Au revoir.
Он быстро повернулся и вышел, захлопнув за собой дверь. Джин не шелохнулась, выжидая, не войдет ли он снова. Она сидела как побитая, ее знобило, будто она долго простояла возле огня. Дверь была закрыта, и Джин поднялась, чтобы ее отворить. Но она оказалась запертой. Джин постояла, раздумывая, как ей быть. Позвонить? Постучать и позвать горничную? Она решила не делать ни того, ни другого, подошла к окну и стала глядеть на улицу. Скоро вернется Динни, и она ее окликнет. Джин хладнокровно припоминала всю сцену с начала до конца. Он ее запер, чтобы никто не помешал его встрече с женой, - он всех подозревает, естественно! На миг в ее юной, но не очень чувствительной душе мелькнуло сострадание: ужасно, когда на тебя смотрят как на сумасшедшего! Бедняга! Она прикинула, удастся ли вылезти из окна, не привлекая внимания прохожих, и, решив, что не удастся, стала ждать, не появится ли на улице помощь. И вдруг без всякого повода она вздрогнула. Глаза! Как страшно быть его женой! Джин пошире распахнула окно и высунулась наружу...
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Увидев высунувшуюся из окна Джин, Динни и Адриан застыли на ступеньках крыльца.
- Меня заперли в гостиной, - негромко сказала Джин. - Неплохо бы вам меня выпустить.
Адриан отвел племянницу к машине.
- Подожди здесь, Динни. Я пришлю ее сюда. Не надо устраивать сцен.
- Осторожно, дядя! Ты сейчас как Даниил, вступающий в ров со львами.
Адриан слабо улыбнулся и позвонил. Ему открыл сам Ферз.
- А! Черрел? Входите.
Адриан протянул руку, но она повисла в воздухе.
- Вряд ли я могу рассчитывать на радушный прием, - сказал Ферз.
- Что вы, дорогой мой.
- Нет, я вряд ли могу рассчитывать на радушный прием, но я хочу повидать Диану. Не пытайтесь мне помешать, Черрел, - ни вы, ни кто другой.
- Никто и не собирается вам мешать. Вы не возражаете, если я схожу за Джин Тасборо? Динни ждет ее в машине.
- Я ее запер, - угрюмо сказал Ферз. - Вот ключ. Отправьте ее домой.
Он ушел в столовую. Джин стояла за дверью.
- Ступайте к Динни, - сказал Адриан, - и уезжайте обе. Я справлюсь сам. Надеюсь, ничего с вами не случилось?
- Он меня только запер.
- Скажите Динни, что Хилери наверняка сможет устроить вас обеих у себя. Поезжайте к нему, а я буду знать, где вас найти, если вы мне понадобитесь. Вы храбрая девушка.
- Подумаешь, - сказала Джин. - До свидания! - И сбежала с лестницы.
Адриан услышал стук входной двери и медленно спустился в столовую. Ферз стоял у окна и смотрел, как отъезжают девушки. Он круто повернулся. Это было движение человека, привыкшего, что за ним подглядывают.
Ферз мало изменился: немного пополнел, выглядел спокойнее, в волосах прибавилось седины - вот и все. Одет он был щегольски, как и всегда, держал себя уверенно, глаза его... но вот глаза-то...
- Да, - сказал Ферз, словно прочитав его мысли, - конечно, вам меня жаль, но вы хотели бы, чтобы я умер. Да и кто бы не хотел? Вольно мне было свихнуться. Но теперь я в здравом уме, Черрел, имейте это в виду.
В здравом уме? Да, он казался совсем нормальным. Но сможет ли он выдержать хоть малейшее нервное напряжение?
Ферз заговорил снова:
- Все вы думали, что у меня это навсегда. Месяца три назад я стал поправляться. Когда я это понял, я никому ни гугу. Те, кто к нам приставлены, - в голосе его зазвучала горечь, - ни за что не хотят поверить, что ты выздоровел, и если бы это зависело от них, мы бы вовсе не выздоравливали. Им это, понимаете, невыгодно. - И глаза Ферза, сверля собеседника, казалось, добавляли: "И вам и ей тоже". - Вот я и ни гугу. У меня хватило силы воли, выздоровев, притворяться три месяца. Только с неделю, как я дал им понять, что могу отвечать за свои поступки. Им нужно куда больше недели, чтобы они решились написать об этом домой. А я не хотел, чтобы они писали домой. Я хотел приехать прямо сюда такой, как я есть. Я не желал, чтобы Диану или кого бы то ни было предупреждали. И должен был проверить себя, что я и сделал.
- Ужасно! - чуть слышно прошептал Адриан. Ферз снова впился в него глазами.
- Вы были влюблены в мою жену, Черрел, и все еще ее любите. Ну, и как?
- По-прежнему мы только друзья, - ответил Адриан.
- Так я вам и поверил.
- Воля ваша. Но мне нечего больше сказать, разве только одно: как и всегда, я думаю прежде всего о ней.
- Так вот почему вы здесь?!
- Боже мой, разве вы не понимаете, какое это будет для нее потрясение? Неужели вы не понимаете, что она вынесла в свое время? Неужели вы думаете, что она это забыла? Разве не разумнее будет по отношению к ней, - да и к вам тоже, - если вы поедете, ну хотя бы ко мне, и на первый раз встретитесь с ней там?
- Нет; я встречусь с ней здесь, в моем собственном доме.