При иных обстоятельствах – при более честном прошлом и перспективном будущем – Уорден искренне молился бы, чтобы метка «Трубы» не появилась на экранах сканера. Однако в данный момент его молитвы были другими. Ему требовалась Морн. Здесь и сейчас.
Именно поэтому, нарушив прямой приказ Дракона, Уорден дал ей и Дэйвису возможность избавиться от Ника и вернуться на Землю. Огромной ценой он создал крохотную и незаметную щель в неприступной обороне Фэснера. Но Койне не удастся сохранять эту брешь слишком долго. Без Морн и конкретных доказательств от Хэши и шефа Мэндиша она потерпит неудачу.
Если Совет погибнет, кризис приведет к абсолютной противоположности того, что так упорно и старательно добивался Уорден. Холт станет правителем Земли. В данное время у людей просто не было другой силы, которая могла принимать решения в условиях войны. Если, торгуясь с Уорденом, Марк Вестабул не добьется желаемой цели, последствия для человечества будут катастрофическими.
Несмотря на клятву противостоять амнионам, Диос отчаянно надеялся, что «Труба» в конце концов появится – и что команда скаута по тем или иным причинам уступит требованиям Вестабула. Для этого ему нужна была Мин. Как глава полиции, он имел право командовать лейтенантом Хайленд. Но у него не было власти над ее сыном и Вектором Шейхидом. Кроме того, он больше не доверял приоритетным кодам Энгуса. Если Дэйвис и Морн избавились от Ника, они могли отменить любой приказ, который Уорден дал бы Термопайлу. Только Мин могла заставить команду «Трубы» подчиняться его указаниям.
Однако сканерная сеть не улавливала сигналов скаута и «Карателя». Канонерские корабли и малые крейсеры уплотняли кольцо вокруг амнионского судна. «Рискованный» приближался к кордону с дальней стороны планеты. Если не произойдет ничего непредвиденного, то в ближайшее время из гиперпространства, приписанного к станции, появится «Доблесть». «Кузнечный молот» мчался к Земле на предельной скорости. И только «Каратель» с «Трубой» находились вне зоны досягаемости сканерной сети.
Команда шатла состояла из трех человек: командира, штурмана и связиста. В иные времена Уордена сопровождали помощники, охранники, офицеры полиции и собственные системотехники. Но в полет к амнионам он взял с собой только экипаж. Каждый из этих людей рисковал собственной жизнью…
Внезапно командир прочистил горло.
– Осталось двадцать минут, директор. Они указали нам порт для стыковки. Если хотите, я могу показать его на экране.
Уорден покачал головой. Его не волновало, как выглядел этот порт. Через минуту он спросил связиста:
– Нас еще не вызывал генеральный директор Фэснер?
– Только диспетчер его домашнего офиса, сэр, – ответил связист. – Генеральный директор пока молчит.
– А что хотел диспетчер?
– Вас просили ответить. Это все.
– Жаль, – проворчал Уорден. – Я надеялся, что Фэснер объявит мне о моем увольнении. Если бы мы получили запись о таком уведомлении, то у Дракона возникли бы большие проблемы в Совете.
По закону Холт мог уволить главу полиции Концерна в любую минуту. Но выбор времени был бы неудачным. Советники решили бы, что Фэснер мешает Уордену сохранить их бесценные жизни. Тем не менее Диос не стал выходить на связь с Драконом. Холт мог дать ему приказ – уместный для Совета, но неприемлемый для Уордена. В случае его невыполнения Фэснер получил бы оправданную причину для отстранения Диоса от дел.
– Когда я перейду на борт «Затишья», свяжитесь с домашним офисом генерального директора, – велел Уорден. – Напомните ему, что по уставу военного положения я не уполномочен – и тем более не обязан – обсуждать свои действия с гражданскими лицами.
Он печально улыбнулся связисту и признался:
– Это довольно натянутая трактовка закона, но, возможно, она заставит Холта оставить вас в покое.
Стыковка с амнионским кораблем должна была произойти через восемнадцать минут. «Карателя» и «Трубы» по-прежнему не было.
Командир шатла мялся в кресле, словно сидел на иголках.
– Директор, я думаю, вам нужно взглянуть на этот стыковочный порт.
Уорден нахмурился от мрачных предчувствий.
– Почему?
Смущение пилота встревожило его. Он что-то упустил? Командир быстро взглянул на штурмана. Его помощник одобряюще кивнул.
– Разрешите, я покажу, – предложил пилот.
Чтобы сдержать беспокойство, Уорден сложил руки на груди.
– Хорошо. Показывайте.
Командир пробежал пальцами по клавишам. Через миг схема сканерной сети исчезла с основного экрана, и ее заменил видеообраз «Затишья». При других обстоятельствах Диос ничего бы не увидел Темнота пространства была почти абсолютной. Но сторожевик подсвечивал стыковочные порты бортовыми огнями Струи белого света вырисовывали шишковатую поверхность корабля. Уорден взглянул на экран, не понимая, зачем его об этом попросил пилот шатла.
– Обычный стыковочный порт, – бесстрастно заметил он, словно образ не имел к нему никакого отношения. – Их воздушный шлюз не соответствует нашему. Захваты и присоски другого калибра. Но затвор шлюза регулируемый. В крайнем случае мы можем подогнать размеры нашего порта. Скафандр мне не понадобится.
Приподняв бровь, он посмотрел на пилота.
– Что вы хотели показать?
– Вот, сэр.
Командир шатла указал на нечеткую выпуклость, которая вырисовывалась на грани света и тьмы.
– Это их протонная пушка. Излучатель.
Шестнадцать минут.
– И что? – спросил Уорден.
Командир повернулся к штурману за поддержкой.
– Они держат нас на прицеле, директор, – сдержанно добавил тот – Своими плазменными орудиями амнионы могут поджарить нас за пару секунд. Но через десять минут шатл приблизится настолько, что окажется вне зоны огня Мы можем изменить направление и врезаться.
– В их излучатель, сэр! – закончил за него пилот. – Мы можем уничтожить протонную пушку!
Уничтожить протонную пушку… О, черт! Страх впился в сердце Уордена. Честная и героическая смерть! Шанс оставить Фэснера, коррупцию в полиции Концерна и будущее человечества кому-то другому – тому, кто не будет стыдиться за позорное прошлое и терзаться измученной совестью. Надо лишь изменить направление и разрушить излучатель. Умереть героем. Позволить Морн и Энгусу, Хэши, Мин и Койне собрать все по кускам…
Но если он так поступит – он, нанесший собственной душе чудовищные раны – в этом не будет ничего честного и чистого. Он умрет как трус. Он просто убежит от ответственности и от людей, которые полагались на него. Ни одна смерть не будет для него героической, если он не возьмет с собой Холта Фэснера.
– А что случится с нами? – сердито спросил Диос.
– Я полагаю, мы умрем, – смущенно ответил командир. – Этот корабль не предназначен для подобных столкновений. Но я не верю, что амнионы отпустят вас, сэр. Да и мы вряд ли выживем. Как только вы окажетесь на борту, они сожгут наш шатл.
Он помолчал, а затем, взглянув на Уордена, сказал:
– Мне кажется, нам лучше уничтожить их протонную пушку.
Какое-то время Уорден молчал, словно обдумывал его идею.
– Если мы сделаем это, то спасем Совет, – наконец ответил он. – Но наша штаб-квартира будет разрушена. Атаке подвергнутся все ближайшие станции. Половина кораблей погибнет.
Он старался, чтобы его голос звучал уверенно и ясно.
– Если мы сожжем последние мосты, у сторожевика не будет другого выбора. Перед своей гибелью он нанесет нам столько вреда, сколько сможет
Диос с радостью остановился бы на этом. Ему было трудно сохранять ту авторитетную убежденность, в которой так нуждались его люди. Но испуганные глаза штурмана и упрямо сжатые челюсти пилота подсказали Уордену, что он должен продолжать.
– Я догадываюсь, что они хотят. И мне кажется, их можно перехитрить. Если у меня все получится, я не позволю им погубить ни одной человеческой жизни. А вернусь я или нет…
Он пожал плечами.
– Это уже не важно.
Чтобы успокоить экипаж, Диос мягко добавил:
– Вы будете в относительной безопасности. «Затишье» не захочет провоцировать сражение. Они не будут сжигать ваш шатл.