– Спасибо, боцман, – ответил он. – Отошлите охрану с мостика, а сами останьтесь. Возможно, нашим гостям понадобятся ваши услуги.
Караул отсалютовал и направился к трапу. Боцман, не зная, что ему делать дальше, остался стоять в двух шагах позади команды «Трубы». Долфин быстро взглянул на Мин. Она подошла к группе и, подбоченясь, предстала перед шестью парами глаз, словно бросала им вызов. Несколько секунд она осматривала усталых людей: сначала всех вместе, затем по отдельности.
Две женщины. Четверо мужчин – точнее, двое мужчин и пара подростков. Некоторых из них она могла определить по именам. С остальными можно было познакомиться по ходу разговора. Морн стояла немного впереди, демонстрируя свое лидерство и принимая ответственность за товарищей. Один из юношей, с пепельно-серым лицом и печальными глазами, выглядел настолько перепуганным, что мог бы упасть в обморок, если бы кто-то закричал или замахнулся на него. Похоже, он страдал так долго, что страх повлиял на его рассудок. Но остальная группа…
Спутники Морн почти осязаемо излучали волны напряжения. Их позы предупреждали об опасности, которую Мин не могла оценить. Она помнила Морн не только как маленькую девочку, но и как кадета академии. Зная семейство Хайлендов, Мин обращала на нее особое внимание. Но женщина, стоявшая перед ней, была почти неузнаваемой. Морн сильно изменилась.
В академии она считалась первой красавицей. В ту пору, по мнению Мин, она вообще не имела характерных черт: обворожительная и ласковая кукла, с намеком на разочарование в глазах и, возможно, небольшим упрямством. Теперь же ее ослепительная красота исчезла. Она потеряла вес, словно сожгла свою плоть, как горючее. Переживания и беды отчеканились на ее лице, высушив нежность щек и вырезав глубокие морщины между бровями и в уголках рта. Глаза казались омутами сомнений. Плотно сжатые губы изобличали острое недоверие. Правая рука в бинтах и гипсе покоилась на груди в марлевой повязке. При виде директора подразделения спецназа Морн непроизвольно приподняла здоровую руку для отдания чести, но оборвала этот жест.
За ее спиной стояли двое мужчин: капитан Термопайл и юноша, поразительно похожий на него. Руки Энгуса расслабленно свисали по бокам, ладонями вперед, как будто он показывал свою открытость и дружелюбие. Он почти не изменился с тех пор, как Мин Доннер видела его последний раз. Только желтая злоба в глазах затаилась глубже, и дикая усмешка обещала больше угроз. В остальном он выглядел все тем же сильным, неопрятным и обрюзгшим мужчиной, которого Хэши сделал киборгом. Легкая хромота намекала на травму бедра.
Юноша, очевидно, был Дэйвисом Хайлендом. Он совершенно не походил на Морн. Мин ожидала, что этот мальчик – плод насилия и амнионских технологий – будет обладать чертами Ника. Она даже не подозревала, что его отцом мог оказаться Энгус. Но только другой цвет глаз указывал на то, что он не являлся клоном Термопайла. Одна деталь показалась ей особенно важной: юный Дэйвис, несмотря на схожесть с отцом, не был пропитан лютой ненавистью к людям. Благодаря этому в чертах его лица угадывалась мягкость Морн, что делало юношу более симпатичным.
Другая женщина, Мика Васак, хмуро смотрела себе под ноги. Она намеренно избегала внимательного взгляда руководителя спецназа. Повязка, прикрывавшая ее правый глаз и рану на виске, странным образом напомнила Мин Доннер об Уордене Диосе. В этой женщине чувствовался дух компетентности. Ее плотное тело и широкие бедра свидетельствовали о том, что она была гораздо сильнее, чем выглядела. Тем не менее она скромно держалась за спинами Морн и Энгуса, словно не хотела привлекать к себе внимание. Или причиной тому был ее брат, которого она обнимала одной рукой за плечи. Похоже, он и шагу не сделал бы, если бы его не подталкивала сестра. Ничего не зная о Мике Васак, Мин догадывалась, что эта женщина контролировала свой страх решительными действиями и приступами ярости. Она выглядела очень опасной.
Самым спокойным и расслабленным в этой группе был Вектор Шейхид. Синие глаза генетика выражали безмятежное простодушие, которое разительно контрастировало с напряженностью его спутников. При каждом движении он морщился от боли. «Возможно, артрит», – подумала Мин. Однако муки плоти не тревожили его. Он завершил работу, начатую еще в «Интертехе». Это примирило его с собой и с окружавшим миром.
– Лейтенант Хайленд, – внезапно произнес капитан Юбикви. – Как вам не стыдно!
Его бас вибрировал от показного гнева.
– Вы – дочь таких прекрасных родителей. Неужели они не научили вас нормам поведения в присутствии старших офицеров? Перед вами стоит директор подразделения спецназа, а вы даже не потрудились отдать ей честь.
Мин Доннер в упор смотрела на Морн. Та тоже не сводила с нее глаз. Атмосфера между ними накалялась. Ответственность за что-то важное и безымянное становилась все более осязаемой и с каждой секундой набирала вес. Мин верила, что этой безымянной ценностью было будущее человечества, за которое боролся Диос. Сжимая рукоятку оружия в пылавшей от напряжения ладони, она начинала понимать, как многое зависело от их первых шагов навстречу друг к другу.
Наконец Морн заговорила. Ее тихий голос выражал целый спектр эмоций.
– Директор Доннер. Позвольте представиться. Я лейтенант Хайленд. С капитаном Термопайлом вы знакомы. Это мой сын Дэйвис.
Она указала на молодого человека за ее спиной. Тот вежливо кивнул и быстро произнес:
– Приветствую вас, директор Доннер.
В тоне юноши чувствовалось уважение, которого явно не хватало его матери.
– Я должна информировать вас, – продолжила Морн, – что остальные являются задержанными. Вектор Шейхид, Мика Васак и Сиро Васак находятся под моим арестом.
Капитан Юбикви фыркнул, как паровой молот.
– Не смешите меня, лейтенант. Они не похожи на арестованных. Должен вам напомнить, что при конвоировании задержанных мы обычно используем наручники – особенно когда преступников больше, чем нас.
Мин покачала головой.
– Что вы хотите сказать, лейтенант Хайленд? Поясните вашу позицию?
«Не держи меня в неведении. Что ты, черт возьми, задумала?»
Морн гордо подняла голову и выпрямила плечи. Что-то дрогнуло в темноте ее глаз, но лицо осталось таким же спокойным.
– Все очень просто, – твердо ответила она. – Я отвечаю за этих людей и не потерплю постороннего вмешательства до тех пор, пока они находятся под моим арестом.
Гнев в сердце Мин протрубил сигнал к атаке. Ее больше не заботило, в чьи игры она играла. Волею судеб она была руководителем подразделения специального назначения. Это она командовала здесь! Как бы ни были важны для нее Морн Хайленд и Уорден Диос, она не собиралась позволять кому-то седлать ее шею.
– Нет, так дело не пойдет.
Ее голос звенел, как тревожная сирена.
– Вы только лейтенант. Вы не обладаете ни полномочиями, ни компетенцией, чтобы вести себя подобным образом. Тем более со мной.
Энгус оскалился в усмешке. Его зубы были такими же желтыми, как и глаза.
– Я предупреждал тебя, – сказал он Морн.
Она повернулась и посмотрела на него. Пока Мин Доннер давилась яростью, которая постепенно превращалась в огненный шторм, Морн медленно кивнула.
– Ты был прав, – прошептала она. – Будем действовать по-твоему.
Мин почувствовала опасность лишь за миг до того, как группа Морн пришла в движение. У нее было только одно мгновение – доля секунды, слишком малая, чтобы синапсы мозга могли уловить какую-то перемену ситуации. Однако ей хватило и этого. Годы службы и интенсивных тренировок довели ее рефлексы до молниеносной скорости. Прежде чем мгновение закончилось, она вскинула руку вверх, нацеливая импульсный пистолет в голову Морн Хайленд.
Однако та уже двигалась навстречу. Сомнения во взгляде и гипс на руке не замедлили ее атаку. Ответив Энгусу, она метнулась к Мин. За тот крохотный отрезок времени, пока Доннер поднимала оружие, Морн совершила отчаянный прыжок. Она не могла остановиться, даже если бы ее рефлексы соответствовали реакции Мин – даже если бы она успела заметить пистолет и понять, что ее сейчас убьют.