Сладились. Отдал Феклисту Петр Степаныч задаток, простился с удалым ямщиком и рысцой покатил к попу в Свиблово.
Сушило встретил Петра Степаныча не по-прежнему. Когда Самоквасов подъезжал к погосту, поп, влекущий племя свое от литовских бояр, в белой холстинной рубахе, босиком, но в широкополой шляпе, косил по своему кладбищу сено. Ловко размахивал он косою, гораздо ловчее, чем работавший в другом углу кладбища Груздок. Услыхав грохот тележки на мостике, Сушило перестал косить, приставил правую руку зонтиком над глазами и пристально стал вглядываться в проезжего. Узнав с нетерпением ожидаемого гостя, швырнул он косу и крикнул сторожу:
- Докашивай, Груздок, докашивай, да в оба гляди, от Игнатья аль от Ипатья ребятенки опять бы не стали корзинами наше сено таскать. Чуть что, первого за вихор да ко мне на расправу.
И бегом побежал к дому отец Харисаменов, сверкая голыми пятками. Став в калитке, окликнул он лихо подкатившего Петра Степаныча.
- Милости просим, гость дорогой, милости просим! В горницу пожалуйте, а я сейчас оболокусь.
Поставив лошадок у поповских ворот, Самоквасов вошел в дом. Горница была пуста, но за перегородкой слышалась возня одевавшегося отца Родиона, припевавшего вполголоса: "Ангельские силы на гробе твоем и стрегущие омертвеша".
Через несколько минут вышел из-за перегородки Сушило в желто-зеленой нанковой рясе и даже с распущенными из пучка и расчесанными власами. Хоть архиерею напоказ.
Поклонился Самоквасов отцу Родиону, а тот, подавая ему руку запросто, с усмешкой промолвил:
- Благословения не приемлете? Нет, батюшка, и мы тоже старинки держимся,улыбаясь, ответил Петр Степаныч.
- Ну, как знаете... А нехорошо, нехорошо,- вдруг приняв на себя строгий вид, заговорил отец Харисаменов.- Без церкви спастися невозможно. Потому сказано: "Аще все достояние свое нищим расточишь, аще весь живот свой в посте и молитве пребудешь, церкви не чуждадися будешь - никако душу свою пользуешь".
- Мы, батюшка, так уж сызмальства,- сказал Самоквасов.- Как родители жили, так и нас благословили.
- Ну, ваше дело, ваше дело,- мягким голосом проговорил Сушило.- Я ведь так только... К слову... Так подобает мне, потому пастырский долг, обязанность благовременне и безвременне поучать и увещевать всяка человека, святей божией церкви чуждающегося. Садиться милости просим, гость дорогой... А я еще третьего дня вас поджидал... Афимья Саввишна!.. Матушка!.. Аль не слышите?.. Чайку скорей сберите да на закусочку кой-что сготовьте... Ну, как наши дела, почтеннейший Петр Степаныч?.. Когда венчать-то?.. Пора бы уж, пора - мои половинки по вашим соскучились,- со смехом прибавил отец Родион.
- Да послезавтра бы, в середу, если можно, батюшка,- ответил Самоквасов.
- Можно, все можно. Отчего ж нельзя? - ласково и нежно заговорил Сушило, поглаживая бородку.- Чем скорей, тем лучше: и для нас способнее и для вас приятнее. Отзвонил да с колокольни долой, как у нас говорится. Хе-хе-хе!
- Так к которому же часу привезти их, батюшка? - спросил Петр Самоквасов.
- Попозже-то лучше бы. Не столь видно,- сказал Сушило.
- Хотя при нашем храме стороннего народа, опричь церковного клира, никого не живет, однако ж все-таки лучше, как попозднее-то приедете. В сумерки этак, в сумерки постарайтесь... Потому, ежели днем венчать, так, увидевши ваш поезд, из деревень налезут свадьбу глядеть. А в таком деле, как наше, чем меньше очевидцев, тем безопаснее и спокойнее. Погоню за собой чаете?
- Нет, батюшка, вряд ли будет погоня,- отвечал Петр Степаныч.
- А ежели Патапка проведает?- возразил Сушило.- Двадцать деревень может поднять, целу армию выставит. С ним связаться беда - медведь, как есть медведь.
- В город, батюшка, уехал, дела там какие-то у него, с неделю, слышь, в отлучке пробудет,- сказал Самоквасов.- И матери дома нет - в Вихорево, коли знаете, к Заплатиным гостить поехала.
- С дочерью, с нашей то есть невестой? - любопытствовал отец Родион.
- Невеста-то у тетки в Комарове,- молвил Петр Степаныч.
- У Манефы,- полушепотом подхватил Сушило.- Ехидная старица, злочинная!.. На одну бы осину с братцем-то... А разве вы полагаете, почтеннейший Петр Степаныч, что ежели паче чаяния злочинная Манефа узнает, так не нарядит она погони?.. Какую еще нарядит-то!.. Денег жалеть не станет, все окольны деревни собьет... Поопасьтесь на всякий случай.
- Будьте покойны, батюшка,- сказал Самоквасов.- Ни Манефы послезавтра в Комарове не будет, ни других начальных стариц - все в Шарпан уедут.
- Да, ведь послезавтра восьмое число: явление Казанския чудотворныя иконы... Праздник у них в Шарпане-то, кормы народу,- злобно говорил отец Родион ,- Ох, куда сколь много вреда святей церкви теми кормами они чинят... И как это им дозволяется!.. Сколько этими кормами от церкви людей отлучили... Зловредные, изо всех скитниц самые зловредные эти шарпанские!.. И как это вы отлично хорошо устроили,- переменил свою речь Сушило.
- Что такое? - спросил Петр Степаныч.
- А как же? Отец в отлучке, мать в отлучке, тетка в отлучке, сама невеста не в своем дому, а призора нет за ней никакого,- говорил отец Родион.- Отменно хорошо дельце оборудовали, ей-богу, отменно... А на всякий случай ради отбоя погони, люди-то будут ли у вас?
- Как же, батюшка, без того нельзя,- отвечал Самоквасов. - Десять молодцов здоровенных - не больно к ним подступятся...
- Ну вот и прекрасно,- молвил Сушило.- Преотменно, я вам доложу, без отбойных людей в таких делах никак невозможно. Потому что тут погонщики бывают аки звери. Пьяны к тому ж завсегда. Такую иной раз свалку подымут, что того и гляди смертоубийства не было бы... А вы не беспокойтесь, только поспевайте скорее, дорогой бы только вас не угнали, а здесь уж все в порядке будет. Дверь в церковь у нас дубовая, толстая, опричь нутряного ключа, железной полосой замыкается, окна высоко, к тому ж с железными решетками да с болтами... Столь крепко запремся, что никакими силами нас не возьмут... Хе-хе-хе!.. Нарочно для таких случаев и сделано, опять же для опасности от воровских людей. Жителей-от у нас, как видите, опричь меня да причетников, нет никого, а кругом народ вор, как раз могут церковь подломать... На это взять их, мошенников!