Он улыбнулся, безмятежный, довольный своей судьбой. Интересно, на что похожа семья, где не бывает раздоров?
- Наверное, это звучит глупо, но мне и в голову не приходило, что у Джудала есть семья. По-моему, вообще никто никогда не задумывался о жизни Джудала за кулисами.
- Он был бы рад это слышать.
Джерис пустил лошадей рысью, чтобы догнать Шива и Дарни, исчезнувших за деревьями, которые с обеих сторон обступили дорогу.
- Он не хочет, чтобы его слава мешала нам жить. Моя мать и мои младшие брат и сестры могут ходить по городу, оставаясь неузнанными, и это ее совершенно устраивает.
Сколько же у них детей?
- Должно быть, она настоящая женщина.
- Да, - гордо сказал Джерис. Я улыбнулась; вряд ли он имел в виду то же, что и я. Мы миновали придорожный камень, и я нахмурилась, поняв, что мы на Эйрогском тракте.
- Куда это мы едем? Я думала, вы направляетесь в Кол, если интересуетесь древностями.
Улыбка Джериса поблекла, и он неуверенно посмотрел на жесткую спину Дарни. Я не отступала.
- Ты, конечно, смотрел Альманах? Они добавляют лишний день в Равноденствие, чтобы календарь оставался правильным. Это будет грандиознейшая ярмарка за много лет. Вы могли бы найти там самых разных торговцев.
- Ну да, здесь же пользуются тормалинским календарем, не так ли? помрачнел Джерис. - Они ведь не добавляли один день в то же самое время, что и солуране, три года назад?
Я пожала плечами; мне не хотелось отвлекать Джериса погрешностями в разных методах исчисления года; следить, кто какую систему использует, и убеждаться, что работаешь по нужному календарю, - все это и так доставляет немалую головную боль.
- Так куда мы едем?
- О, в Дрид, - рассеянно ответил Джерис. - Ты знаешь, что тормалинцы добавляют все дни на Солнцестояние?
- А что в Дриде?
Этот вопрос не имел смысла. Дрид существует лишь потому, что людям надо где-то остановиться среди сплошных полей, дабы промочить горло.
Джерис встряхнулся и бросил календарные подсчеты.
- Не уверен, что имею право говорить с тобой об этом, - признался он.
- Если я собираюсь что-то делать для вас там, мне нужно как можно больше времени, чтобы составить план.
- Не вижу, в чем должна заключаться моя помощь.
- Ну, что я должна красть? У кого? Почему эти вещи так важны?
Джерис заерзал.
- Это чернильница-рог, - сказал он наконец.
- Что?
- Чернильница. В ней держат чернила, и она сделана из рога.
- Да, я знаю, что это такое. Но что в ней особенного? Дарни мог бы купить целую кучу таких чернильниц в Коле.
- Нам нужна именно эта. Владелец не продаст, вот мы и ломали голову, как завладеть ею. Ты появилась как раз вовремя. - Он улыбнулся мне, широко открыв глаза.
Джерис мог сколько угодно меня очаровывать, но, с моей точки зрения, нельзя было выбрать более неудачного времени. Мне вдруг опостылела эта игра.
- Слушай, или ты говоришь мне, что происходит, или я спрыгиваю с этой повозки и убегаю в лес прежде, чем ты успеешь поковырять в носу. Попробуй объяснить это Дарни.
Парень моргнул от моего резкого тона.
- Дарни обещал рассказать тебе все что нужно, - взмолился он.
- Джерис, - предостерегающе сказала я, - пока ты будешь звать Дарни, меня уж и след простынет.
- Это сложно, - выдавил он наконец.
- До Дрида полдня езды, и я хорошая слушательница, так что говори.
Парень вздохнул.
- Я говорил, что мой университетский наставник - знаток конца Империи? Я кивнула.
- Ага, царствования Немита Безрассудного.
- Он собирает старые карты, храмовые книги, современные летописи, все, что можно достать. Торговцы знают его, а несколько лет назад он начал собирать и древности, главным образом вещи, которые имеют отношение к ученым: футляры для перьев, лупы, обрезки свитков. Ничего особо ценного, как ты понимаешь, но интересно само по себе.
И куда это ведет? Я хранила молчание.
- Это прозвучит действительно необычно, - неохотно промолвил Джерис.
Пришлось бросить на него грозный взгляд.
- Он начал видеть сны. Не просто сны, а очень подробные, живые сновидения. Словно живешь в чьей-то чужой жизни, так он сказал, и, проснувшись, он еще несколько дней помнил каждую деталь. Вряд ли из этого что-нибудь вышло, если бы прошлой зимой, на Солнце стояние, он не пошел на собрание наставников, где все они напились. Там он заговорил об этих необычных снах, и оказалось, что еще двое видят такие же. Орнейл - так его зовут - думал, что от слишком напряженной работы его спящий ум оказывается вовлеченным в его занятия. Он рассказал об этом смеха ради, но у тех двоих словно гора с плеч свалилась. Один - географ, он исследует погодные составляющие, второй - металлург, который пытается выяснить, как имперские монетные дворы очищали белое золото.
Он и несколько тысяч других, подумала я. Жизнь станет очень интересной, если кто-то заново откроет секрет белого золота, благодаря которому монеты Тормалинской Империи остаются пока единственными деньгами, которые нельзя подделать.
- И что?
- Ну, их исследования не имели никакого отношения к истории Империи как таковой. Географ начал спрашивать себя, не сходит ли он с ума; понимаешь, он рационалист и очень крайних взглядов; он говорит, что даже не верит в существование богов. Металлург приписал это воздействию ртутных паров. Короче, они разговорились, и вскоре выяснилось, что в этих снах появляются люди и события, известные Орнейлу из его исследований, однако те двое никогда о них даже не слышали. Видишь ли, Хроники конца правления Мореплавателя весьма неполны, а царствование Немита Безрассудного было столь коротким, что в Империи, разваливающейся у него на глазах, фактически нечего найти. Тем не менее обнаружился один губернатор в Калифере, и Орнейл - едва ли не единственный человек, хоть что-то знающий о нем из своих изысканий, но Дриссл-металлург смог назвать клички его собак и другие подробности благодаря сновидениям.
Теперь мне ясно, почему из Джериса никогда не выйдет драматург. Я вмешалась, когда он остановился перевести дух.
- И как мы перейдем от странных снов к краже чернильницы в Дриде?
- Видишь ли, им ничего не удалось найти о природе подобных снов ни в каких источниках. Существуют храмовые предания о предсказаниях с помощью снов, но они никуда не привели. Есть гидестанская легенда о человеке, который видел вещие сны, но...