- Так эту легенду мы еще в замке много раз слышали, усмехнулся Радхаур.
- Но мы не думали, что окажемся поблизости.
- Ты боишься, Ламорак? - удивился граф.
- Нет, Уррий, - серьезно ответил король Сегонтиумский, назвав товарища детства мальчишеским именем в знак откровения и доверительности. - Не боюсь. Хочу определенности. Едем к драконьему царю - я готов. Но я хочу знать об этом. Едем в гостю к какому-либо рыцарю - я хочу, чтобы он нас ждал, либо был извещен о нашем прибытии. Эмрису захотелось посмотреть жизнь, он представляется простым рыцарем... Да много ли он увидел? Все ведь понимают, что простые рыцари с тремя каретами и отрядом в пятьдесят копий не ездят. Хоть бы путь узнал - куда лучше ехать. Ищет невесту - так поинтересуйся, где они есть... Хотя, они везде есть. Какая разница, кто тебе детей рожать будет? Вот, хотя бы в Шлефордорфском королевстве очень милая принцесса. Зачем куда-то еще ехать?
- Ты по дому соскучился? - вдруг спросил Радхаур.
- Честно говоря - да, - рассмеялся Ламорак. - Там то же самое - но свое. Что я этих лесов не видел, что ли? У нас такие же. Если бы мы в те страны, о которых Гуул рассказывает, направлялись, то можно и потерпеть, отбивая зад о седло. Или, если точно знать, что где-то поблизости страна драконов и мы едем туда.
- Ты сам себе противоречишь, - усмехнулся друг.
- Ничуть. Мне надоело трястись в седле вот уже который день.
- Иди в карету и отсыпайся, кто тебе мешает?
- Ага, в одной сидит этот толстяк, который скоро в нужник засахаренными орешками ходить будет, в другой - служанки твоей Марьян. Нет уж, увольте. Женщина хороша лишь ночью, терпеть их болтовню и выкрутасы днем я не желаю. Да, - Ламорак вдруг вновь стал серьезен, - давно хотел поговорить с тобой по душам, Уррий, да все случая не выдавалось.
- Я слушаю, Ламорак, говори, - улыбнулся другу граф.
Юный король Сегонтиумский молчал, смотрел вдаль старой разбитой дороги. Снял с пояса флягу, выдернул пробку, понюхал содержимое и поморщился.
- Здесь все не так как дома, - проворчал он. - Вино кислое, эль светлый...
Радхаур не торопил, хотя даже не догадывался о чем пойдет речь.
Ламорак отхлебнул из фляги и протянул ее другу.
- Уррий, ты любишь Марьян? - спросил он.
Радхаур придержал коня.
- Зачем ты это спросил?
- Я не задавал тебе раньше таких вопросов, - стараясь не смотреть на друга, произнес Ламорак, - да и сейчас не очень-то хочется. Но ведь я все вижу, мы друзья с детства... Ты любишь Марьян или нет, ответь. Или закончим разговор.
- Я не знаю, - вздохнул Радхаур. - Наверное, я все-таки умер для любви... Я порой думаю, что никогда и не знал, что это такое. А сейчас не знаю: нужна ли она мне? Как я любил Лореллу! Мне казалось, что любил. После того, как барон Ансеис сказал мне, что пред настоящей любовью бессильно любое заклятие... Я не знаю, что и думать. Ведь я готов был на все ради Лореллы, я чуть не умер тогда, когда летел этим сиреневатым сгустком в магическом пространстве пробивать стену времени. И она меня любила... Мне так казалось. Но что-то было не так, раз заклятие подействовало... Я не знаю, Ламорак. Я сам все время думаю об этом. Иногда мне кажется, что я люблю Марьян. Ведь она пошла на смерть из-за меня. Иногда кажется, что я ее ненавижу. Когда мы воевали, а она была в замке, мне казалось люблю. А сейчас просто терплю. Но и другого ж пути нет, Ламорак! Нет! Ведь она убьет себя. Я-то, дурак, надеялся, что тот ирландский рыцарь, что любил ее... Но он погиб... Я не знаю как и ответить на твой вопрос, Ламорак. Но почему ты вообще спросил об этом?
- Ты знаешь, что Этвард влюблен в Марьян? - вместо ответа спросил Ламорак.
- Что? - Радхаур был искренне удивлен.
Друг вновь протянул ему флягу.
- Только такой слепец как ты мог этого не заметить.
- Да ты бредишь, - неожиданно рассмеялся Радхаур, отглотнул вина и вернул флягу Ламораку. - С чего ты взял? Этварду просто нравятся ее рассказы и он прислушивается к ее советам. Она действительно очень много знает, я порой даже сам поражаюсь этому.
- Может, поначалу ему нравились только ее рассказы, - не согласился Ламорак, - но сейчас он глаз с нее не сводит. Да проснись же ты, Уррий! Вспомни, как сэр Таулас, когда победил на турнире, отказался выбирать королеву красоты, предоставив это право королю. И кого Этвард выбрал, а? Он даже не раздумывал ни мгновения, не проехал посмотреть других женщин. Он просто подошел и положил корону к ногам Марьян. И кто настоял, чтобы Марьян ехала сейчас с нами? Вспомни, ты же хотел отправить ее в Рэдвэлл или в замок к барону Ансеису. Разве я не прав? Да ты хоть раз присмотрись как Этвард глаз с нее не сводит.
Радхаур неожиданно вспомнил последнюю фразу, произнесенную Этвардом, когда он выходил из кареты.
- Ну, положим ты прав, - сказал Радхаур и протянул руку к фляге. - Я не знаю, но пусть ты прав. Если Марьян захочет... Знаешь, Ламорак, мне даже очень нравится такой выход.
- Но ты отправил гонцов к ее брату. Ты живешь с ней уже больше года. Мы почти полгода путешествуем и ночи ты проводишь вместе с ней...
- И кто это говорит, тот ли Ламорак которого я знаю? рассмеялся Радхаур.
- Тот самый. Одно дело - ночь в постели, другое - отвечать за нее перед богом.
- Марьян не нашей веры, - вдруг ни с того ни сего сказал Радхаур. - Она поклоняется своему Хвануну, молится ему каждый день тайком от всех.
- А ты, Радхаур? Ты нашей веры? В церкви ты стоишь, и тебя как будто и нет, одно тело присутствует. И я знаю, почему ты так рвался в Тевтонию - где-то здесь спрятан торс Алвисида. Твоего бога.
- Ты хочешь сказать, что я алголианин? - искренне рассмеялся Радхаур.
- Служить богу алголиан еще не значит самому быть алголианином, - загадочно ответил друг.
Радхаур вдруг ударил себя по лбу.
- Наконец-то! - воскликнул он.
- Что наконец-то? - переспросил Ламорак.
- Я понял, что не давало мне покоя весь день: я слышу зов. Слабый еще, но до частицы Алвисида совсем недалеко. - Радхаур стал серьезным. - Я готов пройти сквозь смерть, но я хотел бы знать, хочу я этого сам или мной движет судьба?
- А сам ты хочешь собирать сэра Алана?
- Да, - лаконично сказал Радхаур. Как отрезал.
Впереди неспешно ехали Гуул с сэром Тауласом; позади тарахтели на ухабах три кареты, за ними растянулась кавалькада оруженосцев и слуг. Солнце неумолимо клонилось к горизонту, окрашивая в странный фантастический цвет верхушки деревьев; некошенные луга с левой стороны дороги, много лет, казалось, не знавшие человеческого внимания, казались утомленными и зачарованными. Одинокое изогнутое ветрами дерево посреди необозримого луга напоминало раскорячившегося в жуткой пляске варвара. Со стороны луга, из-за едва видневшейся полосы деревьев, доносилось свежее дыхание и мгновениями казалось, что там поблескивает синева озера, сливающаяся с голубым безоблачным небом.