- А почему их выкинул из машины?
- Выбрал меньшее из двух зол. Может, ему тоже было важно уничтожить документы, а не заполучить их? Он ведь отнюдь не симпатизирует оппозиции.
И еще мне доложили: есть мнение, что он более имитировал стрельбу, чем стрелял.
- То есть?
- Ивлиев - один из лучших стрелков страны. У него был "Стечкин" и еще один пистолет. Он прицельно выпустил более тридцати патронов. Буквально изрешетил колеса и двигатель машины, не убив при этом ни одного человека.
- По-вашему, почему он так себя вел?
- Потому что по огню почувствовал, что и его не собираются убивать. Мы ведь не хотели войны с генералом.
- Да, пора с ними объединяться, - подытожил Дурашев. - Постепенно, но неуклонно. А что со стариком и директором "Беора"?
- Старика мы не трогали, его без шума не возьмешь. А Береславский сидит здесь, в служебном помещении в вашей приемной.
- Как? Почему сразу не сказали?
- Вы не спрашивали. Вы же изъявляли желание с ним поговорить в вашем кабинете. Я на всякий случай его привез. Он, кстати, не знает, где находится. Его в фургоне привезли и здесь провели служебными ходами.
- Ладно, давайте его сюда.
- Мне остаться?
- Нет. Я хочу поговорить с ним наедине.
- Есть. - Майор вышел, демонстрируя хорошую выправку.
- Ни с кем не соединять, никому не входить, - отдал Виктор Петрович указание секретарю.
В дверях показался Береславский. Виктор Петрович с удовлетворением отметил, что его неожиданный гость сильно напуган. Это не вредно и может существенно облегчить задачу хозяину кабинета.
- Проходите, Ефим Аркадьевич, садитесь, - любезно пригласил Дурашев.
- Сесть я всегда успею, - огласил Ефим любимую присказку Атамана.
- Тогда присаживайтесь, - невозмутимо изменил формулировку Виктор Петрович. - Вы знаете, куда попали?
- Нет, - честно ответил Ефим. Он действительно сильно боялся, но сейчас в его эмоциях верх брала злость и усталость. - Я политикой не интересуюсь.
- А почему вы решили, что здесь - политика?
- Потому что какая-то сволочь охотится за мной и моими друзьями, - ответил Береславский. - А у меня не те миллионы, чтобы за мной охотиться. Значит, политика.
- Должен признаться, - мягко заметил Дурашев, - что доля вины за ваши злоключения лежит на мне.
- Только доля? - переспросил Ефим.
- Причем меньшая. Вся стрельба и кровь на совести этого человека. - Он достал из ящика стола уже знакомый Ефиму портрет Беланова. - Он вел свою игру. И к тому же, судя по последним его шагам, он просто спятил. Очень опасный человек.
- А вы, весь в белом, крадете меня с улицы, не успел из собственного подъезда выйти, и, как скотину, в фургоне привозите на аудиенцию, - не выдержал Береславский.
- Не надо повышать здесь голос, - решил сменить тактику Дурашев. - Вы абсолютно правы. Если понадобится, вас вывезут в том же фургоне в любое место России. Но, повторяю, в ваших самых опасных злоключениях виноват не я. Вы и ваш друг бухгалтер были выведены из опасной зоны. К сожалению, мы не смогли быстро нейтрализовать этого психопата. - Он показал пальцем на портрет. - Мне кажется, нам лучше договориться.
- О чем? - устало спросил Ефим. Он действительно устал. Последняя неделя была слишком нервной.
- У вас есть интересующие нас документы?
- Есть, - согласился Ефим. - В полном объеме.
Теперь уже Дурашеву настала очередь удивляться.
Полтора дня назад
...Выпотрошив в приморской Николаевке компьютер разноглазого, Береславский (воспользовавшись тем, что старик отвлекся, связывая преступную чету) совершенно спокойно всучил ему свою дежурную дискету. Благо, таковая всегда и во всех случаях жизни последние десять лет лежала в нагрудном кармане рубашки. На нее он собирал свои новые недооформленные творения. Дискету же с секретными файлами одним движением сунул в карман брюк.
После чего лицемерно советовал Ивлиеву, как лучше сохранить информацию на флоппи-диске.
Совесть его нисколько не мучила. Он просто восстановил справедливость. Если старик хорошо попросит, - с волшебным словом, - Ефим сделает копию и ему. А если б Береславский не применил свою военную хитрость, хрен бы ему достались данные.
Конечно, его могут и охранять, в благодарность за помощь ивлиевскому ведомству: Ефим же не дурак, все понимает. Но события последних дней подсказывали Береславскому, что лучше всего надеяться только на себя.
Но дискета наверняка была с шифром или паролем. Поэтому, приехав в Москву, Ефим первым делом направился не к Наташе, а к Боре Прицкеру. Когда-то они дружили, но Боря протестовал против не радующей его окружающей действительности совсем неоригинально - он пил водку. Золотая голова давала возможность заработать на спиртное, а больше ему просто не было нужно.
Боря Прицкер всей душой любил компьютеры. Любые. Он любил мощные по тем временам БЭСМы и занимающие целые залы машины серии ЕС. Но ему были не менее дороги настольные ПиСи и "Маки". Вообще, любая металлическая тварь, в которую был встроен процессор, радовала его необычайно.
"Железки" отвечали Боре Прицкеру полной взаимностью. Именно поэтому его тихое пьянство терпели в самых разных местах. Пока он, спящий на монтажном столе, не попадался на глаза директору. Или, опять же пьяный, не хлопал по плечу важного чиновника, дыша ему в лицо перегаром и объясняя какую-нибудь забавную штуковину из жизни микросхем.
Не все в таких случаях понимали Борю Прицкера, и он искал себе другую работу. Правда, недолго: про Борино умение укрощать неживую электронную материю в узких кругах ходили легенды.
Именно к нему и направил свои стопы Ефим с зашифрованной дискетой разноглазого.
Борис оказался дома, в своей маленькой комнате, которую получил после размена, оставив жене и дочке более подходящую жилплощадь.
В комнате стояла кровать и много-много компьютеров, причем ни один из них не был закрыт металлическим корпусом, отчего вся компьютерная требуха была видна на просвет, а провода и впрямь как выпотрошенные кишки торчали наружу.
Открыв дверь, Боря вернулся к одной из машин и, радостно похихикивая, продолжил играть в какую-то электронную игрушку.