Сам Артур Белолобов был близорук, некрасив, рыж и имел мелкие пятна по всему лбу. Очень рано у него наметилась плешь. Было в нем что-то особенное, такое, что всегда выделяет человека из многих человеков. Раз поговорив с ним, уже трудно было его забыть. Артур редко стриг ногти, ходил в собственноручно наглаженной рубашке, был cовершенно неспособен ни к какому спорту, хотя силу и резкость в руках имел. Однажды Артур влюбился.
А произошло это так. Незнакомая девушка лет двадцати подошла к фонтанчику в сквере и наклонилась, чтобы напиться; придержала волосы рукой. Волосы были темными, средней длины; нос вздернут и широковат в ноздрях; большие глаза, широкие щечки, очень плавный овал лица; Артур зажмурился и глубоко вдохнул - кто-то вставил ключ, легко повернул, и сердце, мелодично звякнув, распахнулось. Девушка выпила воды и пошла вдоль улицы, Артур пошел за ней. Он шел на порядочном расстоянии, чтобы не быть замеченным; прохожие сталкивались с ним, но он не видел прохожих; машины притормаживали, уступая дорогу; столбы, урны, перильца и всяческие иные рогатки, обильно растущие поперек улицы, отходили в сторону; даже открытый канализационный люк по улице Социалистической как-то сам собой закрылся и не позволил Артуру в себя упасть. Вещи любили Артура. Девушка дошла до набережной, обошла длинный блестящий витринами девятиэтажный дом, зашла в этот дом с изнанки. Только тогда Артур Белолобов очнулся и понял, что девушка живет по-соседству с ним, совсем по-соседству. Подумав, Артур решил, что это знак судьбы.
За два следующих дня он успел выяснить, что девушку зовут Леной и её фамилия начинается с буквы Л; он узнал, на каком этаже живет ненаглядная и по каким улицам обычно ходит; он достал самый лучший фотоаппарат и сфотографировал Лену Л. с большого расстояния. На фотографии был видел лишь темный очерк далекой фигуры, одной среди многих. Фигура была похожа на закорючку, но эта закорючка наполняла Артура таким трепетом, что оконные стекла начинали вибрировать с трепетом в резонанс, свеча загоралась сама собою, а на стенах выступали огненные письмена с именем любимой. Артур откладывал фотографию в сторону, не в силах глядеть на неё дольше, чем несколько секунд, и брался за книги. А книги говорили только одно: это настоящее, настоящее, настоящее. Это почти так же красиво как в нас, в книгах.
Артур Белолобов умел не только давать правильные советы, но и получать их. Он никогда не советовался с друзьями, с отцом или иными мудрыми родственниками. Он советовался лишь с книгами - ведь книги мудрее любого человека. На большинство фактов жизни Артур привычно закрывал глаза; факты как-то теряли от этого уверенный тон, извинялись и уходили. Со временем факты стали навещать Артура все реже и реже. Когда же жизнь ставила Артура перед таким фактом, на который нельзя закрыть глаза, он осматривал факт со всех сторон, отходил в сторону, садился и начинал читать. Читал Артур до тех пор, пока не находил в книге верного совета. Книги никогда не врали человек может соврать или ошибиться, случай может неожиданно подставить ножку или руку для опоры, никогда не угадаешь заранее, но книги - они вечны, неизменчивы и абсолютны.
В те дни и ночи Артур читал больше обычного. Днями он устраивался на диване, в спальне, и читал новые книги - из тех, что плотно стоят глянцевыми рядами за стеклом. Ночи он проводил на чердаке, спускаясь лишь под утро. Отец его, очень пожилой и больной человек, также умевший мыслить правильно, определил, что Артур влюбился. Определил, но вмешиваться не стал.
Все книги давали один итот же совет: знакомиться.
Но познакомиться было немыслимо. Если даже от взгляда на фотографию с закорючкой зеленеет в глазах, как от взгляда на солнце, а от звука её голоса любые постороние звуки разбиваются, как стеклянные, то что же произойдет, если просто подойти к ней и сказать: "Меня зовут Артур, я хочу познакомиться"? Может быть, разверзнется земля, или смерч опустится с неба, или зазвонят колокола во всех мертвых городских колокольнях? Несмотря на свое материалистическое мировоззрение, Артур не отвергал таких возможностей. А в пришествии смерча, хотя бы символического, он был уверен. Поэтому он не сразу последовал советам книг, а выбрал компромисс.
По пути домой из ВУЗа с неинтересным названием Лена Л. обычно проходила через сквер и останавливалась у фонтанчика. Фонтанчик стоял чуть сбоку от аллеи; на аллее располагались шесть скамеек, часто лакируемых, в дневную жару обычно пустых. В самом конце аллеи рос дуб, огражденный заборчиком. Надпись на дубе гнусно лгала, что высота растения равняется сорока трем метрам - на самом деле дуб сто лет назад потерял гордую вершину и с тех пор становился ниже и ниже; теперь это был расколотый кусок ствола с несколькими ветвями. Артур Белолобов решил встать у дуба и смотреть на фонтанчик. Когда Лена Л. напьется, она поднимет голову и встретит светлый взгляд незнакомца. Если она посмотрит внимательно, значит, у Артура есть шанс.
Лена Л. подняла голову, встретила взляд незнамомца, отвернулась и пошла прочь. Артур чувствовал себя так, словно в нем прожгли сквозную дыру, примерно между сердцем и желудком. Неверно, что любовь волнует сердце Артур чувствовал эпицентр любви пониже сердца: там, где никаких известных ему органов не было. Случай был столь ужасен и столь сладостен, что Артур решил не знакомиться и никогда больше не видеть Лену Л. - ведь большего счастья, чем этот взгляд, в жизни быть не могло.
В этот вечер он не выдержал и попробовал поговорить с другом о своих переживаниях и чуть было не заплакал - от жалости. Друг не понял его, друг никогда не знал такого чувства и свято не верил, что один взгляд может напитать счастьем целую жизнь. Друг тоже советовал знакомиться и обещал, что дурь быстро пройдет и все будет нормально. Но Артур не хотел нормально.
- Но как ты не понимаешь? - спрашивал Артур воображаемого друга (он только сейчас заметил, что говорит сам с собой).
Увы, даже воображаемый друг не мог его понять.
Артур попробовал объяснить ещё раз. Ведь такого больше никогда не будет. Так обжигает только первый взгляд. Потом будут другие взгляды - все проще, все понятнее, все дальше от первого - как мячик, поскакавший по ступенькам вниз. После взгляда будет прикосновение; первое - такое же жгучее, как первый взгляд; остальные тоже поскачут по ступенькам. Потом, наверное, будет первая ночь, потом все остальные, не такие настоящие. Но ни первое прикосновение, ни первая ночь не смогут дать большего, чем я получил сегодня. Тогда зачем же разбавлять счастье?