Даже небольшой электрический таймер работал каждый раз, когда мы его включали. (Теперь он лежит у меня дома, спрятанный под ступенькой лестницы, - на счастье.)
Самым главным, конечно, было то, что работали аккумуляторные батареи. Напряжение все время медленно падало, но его вполне хватало для наших нужд: связи с поверхностью и вращения вентилятора блока очистки.
Ни я, ни Роджер не можем точно вспомнить, что происходило следующие десять часов.
До ночи пятницы мы еще были способны осмысливать происходящее, а затем оно воспринималось уже как сон, который никак нельзя назвать приятным. Впечатление было такое, будто время между событиями полностью пропадало. Мы должны были много спать, но каждые полчаса нам, по крайней мере одному из нас, приходилось включать систему очистки.
Кто, в какой очередности это делал - ни я, ни Роджер не знаем. Я вспоминаю, что мой напарник вызывал во мне какое-то смешанное чувство, но всякий раз, когда мне приходилось включать скруббер или проверять кислород, это была злость.
Мне тогда казалось, что, если бы не приходилось этим заниматься, я, может быть, не замечал бы тяжелого запаха и совершенно убийственной головной боли. На самом деле не только я возился с системой жизнеобеспечения, часто и я спал, просыпаясь лишь время от времени. Еще совершенно отчетливо мне запомнился проклятый холод.
Мы оба очнулись, когда "Пайсис-5", дежуривший позади нас, ушел наверх. Затем "Вояджер" передал, что "КУРВ" может задержаться на три-четыре часа и поэтому решено "Пайсис-5" с полностью разряженными батареями вернуть на поверхность.
Погружение "Пайсиса-5" было, пожалуй, самым длительным для аппаратов такого классам - пилоты пробыли под водой 18 часов.
Как раз перед самым всплытием "Пайсиса-5" я вспомнил, что слышал голос Мессерви, но никак не мог вспомнить, для кого передавали - для нас или для "Пайсиса-5". На самом деле это нас пытались ободрить и сообщили нам последние новости. Однако из всего сообщения у меня зафиксировалось одно слово - "КУРВ". "КУРВ" идет вниз,
"КУРВ" все сделает, "КУРВ" справится.
В этот момент я окончательно запаниковал. Я знал много об обитаемых аппаратах, и особенно о "Пайсисе-5" и "Пайсисе-2", знал, что они пытались делать. У них было много трудностей, но мы могли спать, пока они работали, так как у нас не было возможности помочь им, и они в конце концов могли справиться сами, это был лишь вопрос времени. А нам оставалось только свернуться калачиком, поплотнее прижавшись друг к другу, и бороться с холодом, тяжелым воздухом и сном. Сон - главное. Во сне ничего не сделаешь неправильно, только не забывай просыпаться и включать таймер.
Я не знал, ни что собой представляет "КУРВ", ни его возможностей, а неведение всегда рождает страх. ""КУРВ" скоро идет вниз". Я с трудом вспомнил, порывшись в тайниках памяти, что на "КУРВ" нет людей или что-то в этом роде, и больше я ничего вспомнить не мог.
- Черт, что у них там случилось? Неужели мы нуждаемся во вмешательстве аппарата-робота? Что он может сделать там, где потерпел неудачу обитаемый аппарат?
И в этот момент я услышал от "Пайсиса-5":
- До свидания.
Это звучало как "прощай".
- Спасибо, - ответил я, - скоро опять увижу вас здесь внизу?
Хотя все редкие сообщения пилотов были громкими и отчетливыми, но и их смысл был предельно ясен: "Я не думаю, что нам придется снова погружаться. "КУРВ" доставит вас наверх, прежде чем мы снова сможем погрузиться. До встречи". Они были уверены, а я нет. Свет померк, - когда аппарат оторвался от грунта. Не будет больше аппарата, идущего к нам вниз, не с кем больше говорить по подводному телефону. Черт, - зачем они ушли? От сознания, что мы больше не услышим дружеский голос с канадским акцентом, я потерял всякий интерес к происходящему, и мной овладело отчаяние.
Мне тогда казалось, что была суббота, середина дня. Мы отдыхали всю ночь, и я вдруг почувствовал, что совершенно не хочу спать.
Роджер еще спал, он, видимо, очень устал. И чтобы его не разбудить, я даже не включал скруббер.
Лежа в абсолютной темноте с открытыми глазами, раздраженный и подавленный, я не чувствовал усталости. Может быть, немного вздремнуть до следующего включения скруббера? А заведен ли таймер?.. Его заведет Роджер... Я смогу Сделать это не хуже его...
- ...Я "Вояджер"! Проверка связи.
Я вскочил. Кто нас вызывал? Сколько времени?
- "Роджера, "Вояджер"! Связь громкая и отчетливая, глубина 30 футов, все нормально. Я снова слышал голос, похожий на голос Деза Д'Арси. Немного посидел, просыпаясь окончательно, и стал ждать нового сообщения, повернувшись в сторону динамиков связи.
"Может ли быть такое, что после происшедшего еще один аппарат готов идти вниз, и может ли этот аппарат быть "Пайсисом-2"?" Казалось, что много дней назад мы слышали "Пайсис-2" и прошло всего несколько минут с момента, когда от нас ушел "Пайсис-5".
В действительности прошло около четырех часов, так как было 4.10 утра.
Люди, вернувшиеся на "Вояджер", хорошо понимали, что времени осталось в обрез, и сразу подключились к работам: поднимали "Пайсис-5", возились с "Пайсисом-2", готовя его к погружению. Он был оборудован захватом, прикрепленным к полипропиленовому канату толщиной в 3,5 дюйма. Канат снова прикрепили к обшивке аппарата, так, чтобы его можно было при необходимости оторвать.
Все замерзли и устали, но продолжали работать с аккуратностью, близкой к дотошности. Наблюдая за исчезающим в волнах аппаратом, они стояли на палубе "Вояджера" и, сжав в карманах промасленных спецовок кулаки, молились, чтобы все обошлось хорошо. Пальцы сжались буквально на несколько минут. Некоторые разминали в руках мокрые сигареты. За всю длинную темную ночь спасатели позволили себе несколько мгновений отдыха. Всего несколько мгновений отдыха, потому что "Пайсис-5" стоял на палубе и его надо было готовить к следующему погружению. Не должно быть никаких задержек: один аппарат погружается, другой готовится к спуску, проверка после погружения,
проверки перед погружением, обнаружение неполадок, ремонт и только после этого сигарета и чашка горячего кофе.
- "Вояджер"! Я "Пайсис-2"! Глубина 250 футов, - слышим мы с Роджером. Так это действительно правда - "Пайсис-2" идет вниз. Это казалось невероятным-так быстро все произошло.
Время пошло быстрее. Мы были возбуждены до предела. Задолго до того, как "Пайсис-2" достиг дна, мы увидели его свет. Он должен спуститься рядом, ведь он где-то над нами.
- Глубина 1000 футов, все нормально.
- Хорошо, "Пайсис-2".
Мы с Роджером лежали внутри "Пайсиса-3", наш маленький мир снова засветился. Нам, по всей видимости, осталось мучиться недолго. Мы решили для себя, что не надо вскакивать и смотреть в иллюминатор. Мало ли что могло быть там, наверху? Может быть, это уже следующее погружение аппарата, пока мы спали, может быть, они давно пытаются дойти до грунта. "Тик... тик... тик... тик... тик... тик... тик". Я вскочил. В первых проблесках света, проникших в нашу кабину, я увидел Роджера сосредоточенным и сидящим.
"Пайсис-2" был близко, он уже находился на грунте и искал нас. Погружение заняло у него 40 минут. Это достижение! Он медленно и осторожно маневрировал позади нас. Еще через десять минут он все сделал.
Не надо больше сеансов проверки связи. Не надо больше людям на поверхности волноваться из-за сноровки и умения пилотов "Пайсиса-2", которые видели, что главное сделано, но боялись в это поверить. Каждый знал, что еще не время расслабляться, иначе можно наделать ошибок. Все вокруг нас были очень возбуждены и собраны, а мы с Роджером, находясь в полумиле от них, продолжали спать.
- "Вояджер"! Я "Пайсис-2". Мы завели зажим в открытую кормовую сферу "Пайсиса-3" и убедились, что он там прочно держится. Ожидаем улучшения видимости.
После стольких дней усилий, ошибок и неудач "Пайсис-2" спокойно опустился на дно, обошел вокруг "Пайсиса-3" и аккуратно ввел зажим с канатом внутрь открытой кормовой сферы. Этот зажим мог открываться подобно зонтику и прочно застревал в сфере, не имея возможности выскочить оттуда. Полипропиленовый канат был достаточно прочным, чтобы поднять нас со дна. И как это ни невероятно, но на все ушло менее 45 минут.