- Жюли, будь хладнокровнее. Это невозможно. Не он, так другой, все равно. Да вот, посмотри, Жан уже думает отбить ее у него, а таких Жанов тысячи, ты знаешь. От всех не убережешь, когда мать хочет торговать дочерью. Лбом стену не прошибешь, говорим мы, русские. Мы умный народ, Жюли. Видишь, как спокойно я живу, приняв этот наш русский принцип.
- Никогда! Ты раб, француженка свободна. Француженка борется, - она падает, но она борется! Я не допущу! Кто она? Где она живет? Ты знаешь?
- Знаю.
- Едем к ней. Я предупрежу ее.
- В первом-то часу ночи? Поедем-ка лучше спать. До свиданья, Жан. До свиданья, Сторешников. Разумеется, вы не будете ждать Жюли и меня на ваш завтрашний ужин: вы видите, как она раздражена. Да и мне, сказать по правде, эта история не нравится. Конечно, вам нет дела до моего мнения. До свиданья.
- Экая бешеная француженка, - сказал статский, потягиваясь и зевая, когда офицер и Жюли ушли. - Очень пикантная женщина, но это уж чересчур. Очень приятно видеть, когда хорошенькая женщина будирует {16}, но с нею я не ужился бы четыре часа, не то что четыре года. Конечно, Сторешников, наш ужин не расстраивается от ее каприза. Я привезу Поля с Матильдою вместо них. А теперь пора по домам. Мне еще нужно заехать к Берте и потом к маленькой Лотхен, которая очень мила.
III
- Ну, Вера, хорошо. Глаза не заплаканы. Видно, поняла, что мать говорит правду, а то все на дыбы подымалась, - Верочка сделала нетерпеливое движение, - ну, хорошо, не стану говорить, не расстраивайся. А я вчера так и заснула у тебя в комнате, может, наговорила чего лишнего. Я вчера не в своем виде была. Ты не верь тому, что я с пьяных-то глаз наговорила, - слышишь? не верь.
Верочка опять видела прежнюю Марью Алексевну. Вчера ей казалось, что из-под зверской оболочки проглядывают человеческие черты, теперь опять зверь, и только. Верочка усиливалась победить в себе отвращение, но не могла. Прежде она только ненавидела мать, вчера думалось ей, что она перестает ее ненавидеть, будет только жалеть, - теперь опять она чувствовала ненависть, но и жалость осталась в ней.
- Одевайся, Верочка! чать, скоро придет. - Она очень заботливо осмотрела наряд дочери. - Если ловко поведешь себя, подарю серьги с большими-то изумрудами, - они старого фасона, но если переделать, выйдет хорошая брошка. В залоге остались за 150 р., с процентами 250, а стоят больше 400. Слышишь, подарю.
Явился Сторешников. Он вчера долго не знал, как ему справиться с задачею, которую накликал на себя; он шел пешком из ресторана домой и все думал. Но пришел домой уже спокойный - придумал, пока шел, - и теперь был доволен собой.
Он справился о здоровье Веры Павловны - "я здорова"; он сказал, что очень рад, и навел речь на то, что здоровьем надобно пользоваться, "конечно, надобно", а по мнению Марьи Алексевны, "и молодостью также"; он совершенно с этим согласен, и думает, что хорошо было бы воспользоваться нынешним вечером для поездки за город: день морозный, дорога чудесная. - С кем же он думает ехать? "Только втроем: вы, Марья Алексевна, Вера Павловна и я ". В таком случае Марья Алексевна совершенно согласна; но теперь она пойдет готовить кофе и закуску, а Верочка споет что-нибудь. "Верочка, ты споешь что-нибудь?" прибавляет она тоном, не допускающим возражений. "Спою".
Верочка села к фортепьяно и запела "Тройку" - тогда эта песня была только что положена на музыку, {17} - по мнению, питаемому Марьей Алексевною за дверью, эта песня очень хороша: девушка засмотрелась на офицера, Верка-то, когда захочет, ведь умная, шельма! - Скоро Верочка остановилась: и это все так;
Марья Алексевна так и велела: немножко пропой, а потом заговори. - Вот, Верочка и говорит, только, к досаде Марьи Алексевны, по-французски, - "экая дура я какая, забыла сказать, чтобы по-русски"; - но Вера говорит тихо... улыбнулась, - ну, значит, ничего, хорошо. Только что ж он-то выпучил глаза? впрочем, дурак, так дурак и есть, он только и умеет хлопать глазами. А нам таких-то и надо. Вот, подала ему руку - умна стала Верка, хвалю.
- Мсье Сторешников, я должна говорить с вами серьезно. Вчера вы взяли ложу, чтобы выставить меня вашим приятелям, как вашу любовницу. Я не буду говорить вам, что это бесчестно: если бы вы были способны понять это, вы не сделали бы так. Но я предупреждаю вас: если вы осмелитесь подойти ко мне в театре, на улице, где-нибудь, - я даю вам пощечину. Мать замучит меня (вот тут-то Верочка улыбнулась), но пусть будет со мною, что будет, все равно! Нынче вечером вы получите от моей матери записку, что катанье наше расстроилось, потому что я больна.
Он стоял и хлопал глазами, как уже и заметила Марья Алексевна.
- Я говорю с вами, как с человеком, в котором нет ни искры чести. Но, может быть, вы еще не до конца испорчены. Если так, я прошу вас: перестаньте бывать у нас. Тогда я прощу вам вашу клевету. Если вы согласны, дайте вашу руку, - она протянула ему руку: он взял ее, сам не понимая, что делает.
- Благодарю вас. Уйдите же. Скажите, что вам надобно торопиться приготовить лошадей для поездки.
Он опять похлопал глазами. Она уже обернулась к нотам и продолжала "Тройку". Жаль, что не было знатоков: любопытно было послушать: верно, не часто им случалось слушать пение с таким чувством; даже уж слишком много было чувства, не артистично.
Через минуту Марья Алексевна вошла, и кухарка втащила поднос с кофе и закускою. Михаил Иваныч, вместо того чтобы сесть за кофе, пятился к дверям.
- Куда же вы, Михаил Иваныч?
- Я тороплюсь, Марья Алексевна, распорядиться лошадьми.
- Да еще успеете, Михаил Иваныч. - Но Михаил Иваныч был уже за дверями.
Марья Алексевна бросилась из передней в зал с поднятыми кулаками.
- Что ты сделала, Верка проклятая? А? - но проклятой Верки уже не было в зале; мать бросилась к ней в комнату, но дверь Верочкиной комнаты была заперта: мать надвинула всем корпусом на дверь, чтобы выломать ее, но дверь не подавалась, а проклятая Верка сказала:
- Если вы будете выламывать дверь, я разобью окно и стану звать на помощь. А вам не дамся в руки живая.
Марья Алексевна долго бесновалась, но двери не ломала; наконец устала кричать. Тогда Верочка сказала:
- Маменька, прежде я только не любила вас; а со вчерашнего вечера мне стало вас и жалко. У вас было много горя, и оттого вы стали такая. Я прежде не говорила с вами, а теперь хочу говорить, только когда вы не будете сердиться. Поговорим тогда хорошенько, как прежде не говорили.
Конечно, не очень-то приняла к сердцу эти слова Марья Алексевна; но утомленные нервы просят отдыха, и у Марьи Алексевны стало рождаться раздумье: не лучше ли вступить в переговоры с дочерью, когда она, мерзавка, уж совсем отбивается от рук? Ведь без нее ничего нельзя сделать, ведь не женишь же без ней на ней Мишку дурака! Да ведь еще и неизвестно, что она ему сказала, - ведь они руки пожали друг другу, - что ж это значит?
Так и сидела усталая Марья Алексевна, раздумывая между свирепством и хитростью, когда раздался звонок. Это были Жюли с Сержем.
IV
- Серж, говорит по-французски ее мать? - было первое слово Жюли, когда она проснулась.
- Не знаю; а ты еще не выкинула из головы этой мысли?
Нет, не выкинула. И когда, сообразивши все приметы в театре, решили, что, должно быть, мать этой девушки не говорит по-французски, Жюли взяла с собою Сержа переводчиком. Впрочем, уж такая была его судьба, что пришлось бы ему ехать, хотя бы матерью Верочки был кардинал Меццофанти {18}; и он не роптал на судьбу, а ездил повсюду, при Жюли, вроде наперсницы корнелевской героини {19}. Жюли проснулась поздно, по дороге заезжала к Вихман {20}, потом, уж не по дороге, а по надобности, еще в четыре магазина. Таким о6разом Михаил Иваныч успел объясниться, Марья Алексевна успела набеситься и насидеться, пока Жюли и Серж доехали с Литейной на Гороховую.
16
...будирует - сердится, дуется (от франц. bouder).
17
...запела "Тройку" - тогда эта песня была только что положена yf музыку. - Первое переложение "Тройки" Некрасова на музыку относится 1852 г. ("Сельская красавица", композитор О. Бернард). В романе, написанном начале 1860-х годов, Чернышевский мог иметь в виду и переложения 1857 г. (А. И. Дюбук, Н. Леонтьев), 1858 г. (С. А. Зыбина), 1859 г. (И. Ф. Вителяро). См.: Г. К. Иванов. Русская поэзия в отечественной музыке (до 1917 года). Справочник. Вып. 1. М., 1966, стр. 246.
18
кардинал Меццофанти - профессор Болонского университета Джушпе Меццофанти (1774-1849), знаменитый полиглот своего времени, знавший коло 50 языков. Вероятно, Чернышевский помнил статью о нем: А. Пишо. Кардинал Меццофанти. - Библиотека для чтения, 1856, э 2, стр. 144-156; э 3, гр. 31-53.
19
...ездил повсюду при Жюли, вроде наперсницы корнелевской героини. Типичная ситуация в пьесах французского драматурга П. Корнеля 1606-1684) наперсники и наперсницы основных действующих лиц.