Мне хорошо. Хорошо, что закончились эта суета, шум, спешка. Хорошо, что уже не нужно ничего делать, ничего добиваться, никому противостоять. Больше мне не придется играть по навязанным мне правилам, и это мне нравится.
А еще мне доставляет удовольствие просто стоять здесь, говорить ни о чем, слушать ее голос, вдыхать ее аромат.
Если бы еще не эта пыль.
Я говорю:
-- Дорожная полиция, несколько вертолетов ... И один несчастный грузовик. Проблема лишь в том, что здесь их несколько десятков, и все ездят в разных направлениях. Без сомнения, у Бано уже подготовлено место для перегрузки. Я даю Маллену минут тридцать-сорок, чтобы найти совершенно пустой грузовик. Впрочем, возможно, там останется еще немного глины. Как ты считаешь ?
Шум строительных машин нарушается другим, более близким. Над краем дороги показывается большая темно-синяя машина, из нее, пригибаясь, выскакивает инспектор Маллен.
Зачем он пригибается ? Это же не вертолет.
На длинном носу Маллена сидят большие темные очки, несколько длинных кустиков волос безуспешно пытаются прикрыть лысину, которая блестит на солнце от пота.
-- Мы найдем его, Амбрустер, -- ревет инспектор и грузно сбегает вниз по откосу. Мгновение мне кажется, что сейчас он упадет, но Маллену удается удержаться на ногах.
-- Мы найдем его !
Полицейские всегда говорят так после того, как упустят какого-нибудь очень опасного преступника.
Дон Мартин тоже выходит из машины, но спускаться явно не собирается. Он облокачивается на полуоткрытую дверцу, поправляет кепку.
Нас всех только что знатно вываляли в грязи.
-- Вы же тут были, Амбрустер, -- Маллен стоит уже прямо передо мной. -Как все происходило ? Что он говорил ?
Франсуаз осторожно высвобождает свою ногу из моей руки, опускает ее на испещренную мелкими камешками глину. Я поворачиваюсь, мои брови хмурятся. Инспектор суетится, шумит, что-то говорит, размахивает руками.
Он все портит.
Я расслабленно пожимаю плечами. Какая теперь разница, что именно говорил доктор Бано ? В нескольких словах я описываю инспектору то, что имело несчастье случиться. Маллен слушает внимательно, еще немного, и он вытащит из внутреннего кармана свой полицейский блокнот и начнет фиксировать мои показания.
Дону Мартину все это неинтересно, он и не пытается прислушиваться.
Мы поднимаемся с Малленом на холм. Я показываю инспектору кран, конвейер для удаления грунта. Он смотрит вниз, потом вдаль, туда, где исчезает линия конвейера. На мгновение мне кажется, что сейчас он сам спрыгнет вниз, на медленно проплывающие мимо кучи глины, желая лично повторить путь пропавшего груза.
Я возвращаюсь к машине, он остается, что-то изучая и рассматривая. Я задираю голову.
-- Я хочу домой, -- говорю я. -- Дон, мы заберем твою машину. Потом поднимете нашу на дорогу, проследи, как тут будут идти дела.
Дон не возражает, он вообще никогда не возражает против работы. Ему слишком хорошо за нее платят.
Франсуаз изящно соскальзывает с капота. В этом нет необходимости, но я подаю ей обе руки, чтобы помочь. Я делаю это в пику инспектору. Ее длинные изящные пальцы стали влажными. Я начинаю взбираться вверх по откосу. Сзади меня нагоняет Маллен.
-- Вы не можете уехать, -- говорит он. -- Именно сейчас мы его поймаем.
-- Перекрыто только одиннадцать дорог из восемнадцати, -- флегматично бросает Дон Мартин. -- Грузовики ехали по шести, и мы еще не знаем, по каким именно.
-- Теперь посты стоят на всех выездах с этой чертовой стройки, -возражает Маллен, но он сам прекрасно понимает, что все это бессмысленно.
Я устал, мне хочется сесть и несколько минут посидеть молча. А Маллен все продолжает и продолжает говорить:
-- Я не понимаю вашего отношения к происходящему, Амбрустер. Этот человек скрылся, он может уйти от нас и увезти все то, что вы ему передали. Если бы вы рассказали мне все ...
Старая песня. Я не в силах ничего ему об?яснить, я и не собираюсь. Я-то знаю, что необходимо сейчас делать.
Ничего.
-- Продолжайте розыск по всему городу, -- говорю я, чтобы хоть что-то сказать Маллену.
Мне не хочется еще больше расстраивать инспектора.
-- Аэропорты, набережная, не мне вас учить. Еще увидимся.
Я закрываю дверцу, Дон отходит от машины. Пусть теперь ведет Френки.
Она садится на сиденье рядом со мной, я начинаю ерзать по сиденью. Маллен меня раздражает.
-- Что ты собираешься делать сейчас? -- осторожно спрашивает она.
Машина трогается с места, разворачивается. Долговязая фигура инспектора и плотная высокая Дона Мартина остаются позади.
-- Я приму ванну, -- отвечаю я. -- Советую и тебе. А то моя красавица совсем запылилась.
Она смотрит на меня с подозрением, не зная, как понимать мои слова. Уж не стану ли я ругать ее за прежнюю самоуверенность?
-- Я дал Маллену тридцать-сорок минут, чтобы найти пустой грузовик, -говорю я.
Мне нравится медленно произносить слова, смежив веки, и никуда не глядя.
-- Доктору Бано я дам час. После этого мы покончим с этой историей раз и навсегда.
Все-таки я не удерживаюсь, чтобы приоткрыть глаза и посмотреть на реакцию Франсуаз. Она удивлена, и это доставляет мне удовольствие.
-- И как ты собираешься это провернуть? -- спрашивает она.
Провернуть. Какой лексикон. А ведь именно Френки всегда упрекает меня в том, что я не люблю читать классические книги.
Я устраиваюсь поудобнее и поясняю.
-- Всего лишь сделаю несколько звонков. Сперва Уесли Рендаллу. Потом мистеру Медисону. Под конец поболтаю немного с Аделлой Сью. Этого будет достаточно.
-- Ты уверен?
Франсуаз не любит Аделлу Сью. Я не собираюсь отвечать ей. Несколько часов назад я был уверен, что нас ждет неудача. Так и произошло. Теперь я твердо знаю, что нахожусь на верном пути.
Это очевидно, и расскажи я все Франсуаз, она тоже была бы уверена в успехе.
Но если раскрывать перед девушкой все карты, она не будет тобой восхищаться.
18
Мягкое, удобное кресло, я смотрю на часы. Я уже сделал все, что было необходимо сделать, и теперь некуда спешить. Приятно ощущать свежесть чистой рубашки, а также то, что в воздухе не носятся мелкие частички пыли.