У открытого киоска они останавливаются, чтобы выпить сока сахарного тростника. Продавец закладывает несколько стеблей в выжимной барабан, который скручивает их, а в это время в стаканы стекает немного мутный, приторно сладкий сок. В стаканы бросают колотый лед, и напиток готов.
Пьют с наслаждением, жарко, и любое холодное питье приносит облегчение.
Не успевл Джек сделать последний глоток, как почувствовал, что кто-то похлопывает его по плечу:
- О, Коко!
Коко - кличка Джека на Кубе. Он оглянулся и увидел старого гангстера, который нашел их в том месте и в то время, как это было обусловлено раньше. Со стороны кажется, что это встретились приятели и они обмениваются дружескими приветствиями.
- Кэ таль, как дела?
- Виен, и ту кэталь? Хорошо, а как твои?
- Тоже хорошо, мучас грасиас, большое спасибо.
Не сговариваясь они пошли вниз по Дель Монте и свернули направо в неширокую старую улочку.
Недалеко отсюда - Гавана двадцатого века, сверкающая неоновыми огнями, а здесь - средние века.
Высокие кирпичные серые от времени стены, над ними ещё выше - узкие окна, внизу замшелые камни мостовой, среди которых пробивается зеленая трава. Тротуар сделан из каменных плит. Многие из них по краям потрескались и осыпались.
Пройдя буквально несколько шагов, они вышли на небольшую, стиснутую со всех сторон старыми каменными домами площадь. Она не круглая, а немного овальная. Посреди её находится старый, забытый временем и людьми разрушенный фонтан, похожий на осыпающуюся каменную глыбу. Его ложе внутри там, где положено быть воде, заполнено спекшимся серым песком. Сама площадь не более нескольких метров в поперечнике.
С площади Джек и его спутники вышли в короткую, но более широкую улицу, которая в десяти шагах пересекает другую, на ней распологаются дома с решетками и небольшими балконами. Они остановились у расхлябанной, немного кособокой двери, выкрашенной в желтый цвет. Одна половина её, открываясь, издавала хриплый, сдавленный немазаными петлями звук на всю улицу.
- Здесь, - негромко сказал старый гангстер.
Он открывает двери и приглашает зайти.
За дверью видна деревянная лестница, выкрашенная также в желтый цвет, ведущая наверх. Ее ветхие перила, кажется, срослись с каменной стеной. Между двумя каменными стенами не жарко, даже веет какой-то прохладой.
Наверху гостей встретили двое старых людей. Старуха и старик. Старуха почти ничего не говорит, а старик, похоже, немного помешанный и быстро заговаривается.
Вместе с Джеком он вышел на открытый балкон, с которого видны черепичные крыши старой Гаваны, узорчатые чугунные и медные решетки балконов, узкие запутанные улочки. Старик пытался что-то ему сказать, по получился набор бессвязных фраз.
С балкона Джек заглянул во внутрь квартиры. Здесь нет деревянных полов, как и везде на Кубе, все они каменные, чтобы не было так жарко.
На балконе два старых плетеных кресла-качалки, остальная рухлядь распихана по углам за ненадобностью в двух комнатах. Часть первой комнаты занимает небольшая кухонька с очагом на древесном угле. Посредине обеденный стол и одна кровать-кушетка. Все это старое, покрыто старыми тряпками и тряпочками. Дальше ещё одна небольшая комната с двумя такими же кроватями и колченогими стульями.
Пока старуха о чем-то шепталась со старым гангстером, Джек посмотрел вниз в узкий каменный проем. Высота метров пятнадцать. Узкий проход зажат между двумя кирпичными стенами. Внизу каменная мойка с кранами, разделенная на секции.
В одной из них древняя старуха с распущенными волосами и мокрым подолом юбки мыла лохматого пса. Он стоял на задних ногах, опираясь на каменный край, и терпеливо выслушивал ласковые приговаривания хозяйки, намыливавшей его густую шерсть.
Настоящая собачья тоска светится в его глазах и изливаеися в тихом поскуливании. Но вот собака вымыта, тщательно протерта её шерсть, а она все стоит на задних лапах.
Наконец, хазяйка надела ей на шею розовую ленту и повязала её бантом.
Старуха вытаскивает из кармана небольшой, но емкий пузырек и его содержимое, бесцветное вливает в собачью пасть. Та не сопротивляется, покорно глотает.
К Джеку подошел старик, пытаясь заговорить, но Джек услышал от него очередную речь, полную бессмыслицы.
Позвали к столу. Все уселись и понемногу пригубляют стаканы, в которых размешаны кока-кола, немного рому и лед.
Вдруг муж старухи сказал совершенно нормальным, осмысленным голосом, от которого Джек даже вздрогнул:
- Завтра все получите и уезжайте поскорее через провинцию Лас-Вильяс, и минуя горы Эскамбрай, сразу спускайтесь к морю.
Потом старик поднялся и вышел на лестницу. Здесь он снова негромко пробормотал что-то невнятное, чтобы соседи слышали и ничего другого подумать не могли бы.
Вернувшись в комнату старик больше ничего не говорит и не отвечает на вопросы. Лишь когда Джек попытался узнать у него дальнейшее, тот тихо и угрюмо бросил:
- Завтра, все завтра.
Спали на балконе, было очень жарко, влажно и душно. С первыми лучами солнца перешли внутрь помещения и расположились прямо на полу.
После скромного завтрака старик вынес им небольшую плетеную сумку, с которой хозяйки ходят на базар, и бросил коротко:
- Все здесь!
Квартира этих старых людей служила передаточным пунктом, к тому же они были свидетелями того, что драгоценности переданы.
Чтобы завладеть драгоценностями, нужно было убрать того, у кого они хранились. Здесь, в Гаване это исключалось, необходимо убрать тех в Майами, кому надо было передать их. Но это было уже дело не Джека.
ВОЗВРАЩЕНИЕ СЕСТРЫ
Джек выглянул с балкона на улицу: там было тихо, ничего подозрительного не наблюдалось.
Старый гангстер подогнал машину к самому дому. Когда усаживались, Джек с удивлением обнаружил в машине ещё одного человека. Это был Косой.
В ночь урагана, когда его захватили милисиано в провинции Ориенте, ему удалось сбежать от них и добраться до Гаваны, где он нашел приют у Марио старого гангстера.
Когда все расселись в машине, Марио сказал тихо, но твердо, обращаясь ко всем сразу:
- Надо Косого взять с собой и доставить в Америку.
Машина тронулась.
Косой понимает, что после ареста и побега, у него земля горит под ногами и ему следует поскорее исчезнуть с кубинской земли.
Антонио очень беспокоило появлением Косого в их компании. Он не знал, что это агент ЦРУ, но все же лишний человек в их деле совсем не нужен, поэтому он думал о том, как избавиться от Косого. "Может, убрать его в море, но там будут другие люди, значит это не годится".
Он пристально посмотрел на Джека, затем перевел взгляд на Косого. Джек понял выразительный взгляд Антонио.
На выезде из Гаваны Марио передал руль Антонио и вышел из машины. До дома он доберется на такси, а всем остальным он пожелал "буэн виахе" "счастливого пути".
И вот снова Виа Бланка. Несколько часов пути и они пересекли границу провинции Лас-Вильяс.
Ехали берегом моря. С одной стороны изумрудные волны разбивались о черные отполированные прибоем скалы, с другой находились зеленые пастбища для скота, огороженные колючей проволокой.
Потом дорога уходит от моря. Теперь по обеим её сторонам простирались живые изгороди из кактусов, обработанные поля, плантации банановых деревьев. Наконец, они подкатили к небольшому ранчо - сельской усадьбе, прикрытой кокосовыми пальмами.
В усадьбе Джек и его спутники немного отдохнули, подкрепились и, пересев на джип хозяина, продолжили свой путь. Вел джип Перес Бермехо, хозяин ранчо.
Вечерело, но видно ещё было хорошо. Направляясь к берегу моря, джип забрался в самую гущу мангровых зарослей. Стало слышно, как невдалеке заплескалось море.
Антонио, тихо переговорив с хозяином ранчо, сказал ему, чтобы тот выгрузил резиновую лодку и сразу же уезжал обратно. Что тот и сделал.
Джек зажег карманный фонарик. Антонио передал свернутую резиновую лодку Косому.