Они вышли из квартиры и подошли к двустворчатым дверям лифтов. Четыре лифта беспрерывно функционировали между этажами.
Одна из зеленых дверей бесшумно открылась. Входя в лифт, Джек увидел на высоком узком стуле у пульта с кнопками красивую, лет 23-х, черноволосую, полногрудую мулатку.
Спутник Джека, хорошо знавший весь обслуживающий персонал ФОКСы, поздоровался с девушкой:
- А, Мартика, как поживаешь? Нам пятнадцатый.
- Ничего, а вы?
- Тоже ничего, а где же Хулио?
- Он обедает.
- А ты оставила свои телефоны и заменяешь его?
- Что поделаешь...
- Посмотри, какой хороший со мной жених для тебя.
Мартика скользнула по Джеку взглядом.
- Да он ещё молодой!
Все заулыбались.
В это время лифт затормозил, и двери открылись.
- Пятнадцатый, ваш этаж! До свидания, молодежь, - с улыбкой проводила Мартика своих пассажиров.
Гангстер открыл дверь квартиры своим ключом.
Из спальни доносились приглушенные стоны.
- Я скажу, что один из вас врач, - заговорил приглушенным шепотом гангстер. - Оружия у него нет, да и он ослаб, мучается все утро. Главное, чтобы не кричал. А когда стемнеет, часов в одиннадцать вечера труп перенесем в машину по черной лестнице, там тоже есть лифт, машина стоит в гараже внизу, не нужно выходить на улицу.
Они вошли в спальню. На кровати, разбросав подушки и подмяв под себя простыни, лежал немолодой человек, видимо, от сильной боли у него изо рта стекала струйка пены. Он молчал, весь сжавшись и ожидая очередного приступа резкой боли.
Больной перевел взгляд на вошедших.
- Слушай, парень! Я привел тебе врача. Сейчас он тобой займется. Тебе сразу станет легче, - сказал гангстер.
Джек занялся поисками драгоценностей, остальные склонились над больным.
Антонио резким движением своего тела навалился на ноги больного. В то же мгновение Севальос протянул руку к его горлу и сдавил что было силы. Другую руку он оставил какое-то время свободной.
Когда больной конвульсивно сжался и открыл рот, чтобы закричать, Антонио резко всунул свой сжатый кулак в рот, заталкивая его все дальше, чтобы закрыть доступ воздуха к легким. Одновременно он что было силы зажал пальцами сонную артерию на горле жертвы. Больной напрягся всем телом, но не смог оказать большого сопротивления.
Когда по телу пробежала вторая волна судороги, Антонио разжал пальцы на горле и вытащил кулак. Затем поднялся и набросил простыню на труп.
...Отъезжая от ФОКСы, Джек думал о трупе в багажнике, который им нужно было выбросить в море. В машине находились ещё Антонио и Севальос. Драгоценности были у Джека.
Машина неслась по гаванской набережной. Минуя поворот в порт, она скрылась в туннеле, идущем подо дном моря. Вместе с электрическим светом от фонарей, который заливал выход из тоннеля и начало загородного шоссе, их машину встретила неожиданно резкая очередь из крупнокалиберного пулемета.
Джек в страхе пригнул голову, но Антонио рассмеялся и показал на море. Это стреляли из крепости, в виде предупреждения, для слишком далеко отплывшего на лодке одиночки любителя-рыболова. Иначе он мог уплыть без разрешения в море.
Джек посмотрел в ту сторону: он-то хорошо знал, чем это может кончиться.
Старинная крепость осталась позади на холме, уступая место современным зданиям морского госпиталя. К нему вверх вела широкая бетонная дорога, у начала которой находится приемной пункт для больных.
А ниже по левую сторону шоссе раскинулся новый район Гаваны - Гавана дель Эсте, Западная Гавана.
Это район стильных высоких жилых домов, построенных самыми современными методами. Он существует как продолжение самой Гаваны, но на другом берегу гаванской бухты, там, где начинается собственно океан.
Широкая вода подступает к белым, желтым и сиреневым стенам домов, отражается голубым пламенем в больших окнах, заносит свой свежий, просоленный запах в комнаты.
Пока машина неслась по Виа Бланко, мимо курортных местечек и пляжей, Джек задремал. Ему почудилось, что они проехали всего минут десять пятнадцать.
- Очнись, приехали!
- Уже? Так быстро?
- Быстро? Почти час, мы в Аройо-Бермехо!
- Что это такое?
- Это тоже хороший пляж, но от Гаваны он расположен километрах в 50, поэтому здесь мало народа, а ещё хорошо то, что можно близко подъехать на машине к морю.
Действительно, от узкой проселочной асфальтированной дороги ответвления главного шоссе море находилось всего лишь в 15 метрах.
Они взяли труп, бросили ему на грудь кусок заранее запасенной веревки и потащили через редкие прибрежные заросли. Под ногами похрустывали пустые ракушки, иногда попадался небольшой краб, не успевший убежать в сторону при приближении людей. Труп положили у самой воды.
Антонио пошел вдоль берега, отыскивая увесистый кусок камня. Быстро нашел его и, вернувшись на место, привязал к ногам, потом подумал и немного отпустил веревку.
- Пусть поплавает, скорее найдут акулы. Джек, в карманах ничего нет?
- Нет, все в порядке.
- Сходи за резиновой лодкой.
Принести её и надуть было делом нескольких минут. Затем они погрузили труп в лодку, и Джек хотел было оттолкнуть её от берега.
- Погоди, - сказал Антонио. Он нагнулся над трупом, достал складной нож и нанес на трупу несколько ран. - Так лучше, акулы скорее по запаху крови найдут его. А к утру от него ничего не останется. От берега далеко не отплывай, а то заметят...
Джек быстро греб ручным веслом и когда почувствовал, что оно на всю вытянутую руку не достает до дна, остановился. Затем медленно без всплеска столкнул труп в воду, сбросив за ним и камень. Через минуту он был на берегу. Лодку, выпустив из неё воздух, поспешно сунули в багажник.
Стараясь не хлопать громко, закрыли дверцы машины и тронулись в обратный путь.
Когда машина вновь миновала туннель и они оказались на гаванской набережной, Джек услышал голос Антонио:
- Будем ночевать в другом месте, а сейчас пошли пешком.
Они припарковали машину и, выйдя из нее, оказались почти у президентского дворца.
После длительной поездки на машине они с удовольствием пешком направились к центру по улице Прадо, мимо Центрального парка, мимо гаванского белокаменного Капитолия. На его мраморных ступеньках у главного входа сидел милисиано с винтовкой в руках.
Джек и его спутник старались держаться подальше от вооруженных людей, но повсюду их было много, и они все время чувствовали себя в опасности, а ведь до новой их явки, нужно было пройти ещё центром Гаваны.
Продя Центральный парк они вышли на оживленную площадь. Слева она пропадает в лабиринтах кривых и очень узких улиц старой части города. Прямо перед собой Джек увидел огромные буквы "ОЙ" - название центральной газеты.
У входа в здание дежурили молчаливые бойцы вооруженных сил с автоматами в руках.
Чуть справа от здания газеты "ОЙ" расположились многочисленные кафе, лавочки, где продается всевозможная мелочь, за ними видна яркая вывеска театра "Марти". Перед зданием театра - столики ресторана, вынесенные на улицу, за ними возвышается небольшая эстрада.
С эстрады раздавались мелодии новых песен. В толпе, которая дружно подхватывала эти мелодии можно было видеть извечный люд Гаваны: портовых рабочих, милисиано с сигарой во рту, шоферов такси, разносчиков газет, лотошников.
Они на миг задержались среди этой разношерстной толпы послушать популярную на Кубе мелодию нового танца "Мозамбик".
Джек обратил внимание на то, что тротуаре сидит парочка влюбленных и даже услышал страстный выдох подруги высокого парня.
- Пипо...
Постояв немного и послушав музыку, они пошли чуть дальше по площади, туда, где начинается авенида (проспект) Дель Монте. Они не спешат, они должны выглядеть как просто прохожие и ничего больше.
От площади авенида сбегает вниз, теряя свои строгие очертания, дробясь на переулки и закоулочки старого города.