А вчера были на концерте, который давали русские солдаты у нас в клубе. Концерт был отличный: хор пел всякие знакомые кубинцам песни, а когда заиграл эстрадный оркестр мелодии из "Веселых ребят", все танцевали на месте, потом все пели Гимн 26 июля, а потом ребята пели лирические песни. В конце пели "Интернационал", взялись за руки и покачивались в такт. А перед этим почтили память убитых двух маленьких детей в одной из деревень. На мой вопрос, почему гусаносы так зверски убивают совсем крохотных детей, ребята ответили, что эти сволочи хотят исказить истинное положение вещей на Кубе, крича на всех перекрестках, что на Кубе террор Фиделя. А ребята меня оберегают. Вечером, если мы куда-нибудь идем, провожают до самых дверей, чтобы какой-нибудь хитрый гусанос не устроил засаду.
Алеха, а вот и поездка далеко от Гаваны.
Это поездка в провинцию Лас-Вильяс, в главный город Санта-Клару и по самой провинции. Напишу тебе о впечатлениях, полученных от общения с простыми кубинцами. Знаешь, здесь, в Санта-Кларе, обычном провинциальном городе, я как-то поняла, чем удивительно симпатичен и притягателен этот народ. Прежде всего радушием, знаешь, таким искренним и честным, что забываешь и о неумении говорить по-испански, и что ты гость, да ещё в чужой стране. Если они смеются чему-то, то так заразительно, что и ты начинаешь хохотать на весь дом. Если тебя чем-то угощают, то так просто и с таким достоинством и так тактично, как если бы ты взял собственный кусок хлеба с собственного стола у себя дома. У кубинцев не испытываешь никакого стеснения.
Алеха, ты знаешь, как я люблю дорогу, всякую, и знакомую, и незнакомую. А тут всюду пальмовые рощи, банановые плантации и бесконечные заросли сахарного тростника. Скоро, кстати, он поспевает, и мы с молодыми коммунистами поедем на рубку. Провинциальные городишки все удивительно одинаковые: одноэтажные домики с деревянными подпорками-колоннами, узкие улочки, бесконечные бары, большие и маленькие, крошечные лавчонки, где продают кофе. Уличные мальчишки-чистильщики обуви с деревянными ящиками в руках, где хранят щетки и мази, продавцы газет. От наших городов они, помимо всего прочего, отличаются прекрасными дорогами и приятными в смысле современных форм домами. Внутри, правда, не совсем так хорошо, как снаружи.
Из Санта-Клары нас повезли по направлению к северному побережью, в сторону портового городка Кайбайрена. До него не доехали, а попали к нашим русским солдатам. Помнишь, я уже писала, что они ходят в клетчатых рубашках и широких штанах. Раньше они давали нам концерт в Гаване, а теперь мы приехали к ним в гости. Ты, наверное, знаешь о наличии наших ракет на Кубе. А теперь американцы объявили блокаду Кубы и готовятся к высадке на остров.
Встреча прошла хорошо. Часть наших ребят в клетчатых рубашках и широких брюках, но с автоматами несла дежурство у ракетных установок, другие встречались с нами. Пели песни, вспоминали Родину. Наши солдаты были очень благодарны нам за посещение, ведь многие из них уже по шесть месяцев не отходили и на сто метров от расположения своей части. Наш визит снял напряжение у ребят, и мы тепло попрощались, обещали снова приехать.
При отъезде из части мы познакомились ещё с одним молодым кубинцем. Представь себе такую картину: развороченная красная земля (на Кубе почва краснозем), по ней ползет большой советский гусеничный трактор С-100, на который навешено сразу два агрегата - мощный кусторез и пятизубовый рыхлитель почвы. А на тракторе сидит молодой кубинский парнишка, на голове у него наша русская зимняя меховая шапка с поднятыми ушами. Он останавливает трактор и приветливо машет нам рукой. Подходим. Парнишку зовут Сантьяго. Он сносно говорит по-русски, учился в Союзе на механика, а шапку одевает как память о своей поездке к нам.
Он объясняет, что воюет с марабу - колючим кустарником-сорняком. Здесь он расчищал площадку для русских ракет, которые помогут разбить американский империализм.
Сантьяго рассказал, что марабу - такой колючий кустарник, что даже птицы на садятся на него, а водители колесных тракторов не решаются заезжать на земли, где он растет - в два счет проткнет покрышку шин. Рубить его крестьянским мачете (длинный широкий нож) намного труднее, чем сахарный тростник, и даже обычные бульдозеры плохо справляются с этой работой. К тому же марабу - сорняк с претензиями, он не растет где придется, а захватывает самые лучшие, плодородные земли..."
На этом эпизоде Джеку было велено прервать чтение.
Ему сказали:
- Запомни имена: Сантьяго - кубинца и На-тали - русской учительницы и как выглядит этот кубинец, особенно его русскую шапку-ушанку.
- Я ещё раз прочту это место, - попросил Джек, уже начиная соображать, что от него хотят.
Джеку объяснили, что от него хотят. Его отвезут в город Санта-Клара, а потом до того места, где была Натали, то есть прямо к местности, где расположены русские ракеты. Ему нужно будет найти Сантьяго в его ушанке и представиться учеником Натали, сказать, что он в этих местах навещает своих родственников, и выведать у Сантьяго все о русской ракетной базе, особенно о подходах к ней. Его заставили выучить несколько русских слов, таких как: "Здравствуй", "Как дела?", "Давай, давай!", "Хорошо", чтобы он не попал впросак, когда скажет Сантьяго, что изучает русский язык.
Один из спутников Перейры предложил дать Джеку литровую бутылку чистого спирта для русских солдат.
- Дело в том, - сказал он, - что русские солдаты, когда находятся в увольнении, скупают весь 96-градусный спирт целыми ящиками. На Кубе его никто раньше не покупал. Дело дошло до того, что Фидель запретил продажу спирта в магазинах. А литровая бутылка будет подарком русским солдатам.
- Не надо! - резко оборвал говорящего Перейра. - Это вызовет подозрения. Откуда у бекадо спирт? И никаких подарков!
Ночью на машине из Гаваны вместе с Джеком выехал Йейито. К утру они были на месте. Все прошло довольно спокойно. Джек отыскал Сантьяго, передал привет от Натали и подарил ему несколько русских газет, чему тот очень обрадовался. Из разговора с Сантьяго Джек кое-что узнал для выполнения своего задания. С интересом осмотрел машину, на которой работал Сантьяго а, когда тот снова завел мотор трактора, распрощался с ним.
Джек и Йейито вернулись в Гавану в тот же день, ближе к вечеру.
В доме капитана их ждал Перейра.
- Хорошо, что вы приехали, - сказал он, - а то я уже собирался отбыть. Все изменилось. Высадки американцев на остров не будет! - Перейра замолчал, чтобы увидеть, какое впечатление эти слова произвели на его собеседников.
Джек широко раскрыл глаза, а Йейито пожал плечами, как бы задавая вопрос: "Почему?".
- За эту ночь, ребята, пока вы были в дороге, два руководителя: русский премьер Никита Хру-щев и Джон Кеннеди, президент США, договорились покончить дело миром, решить Карибский кризис, избежав ядерной войны.
- И как же это? - спросил Джек.
- Никита Хрущев обещал вывезти русские ракеты с Кубы, а Джон Кеннеди снять блокаду с острова и отменить высадку на Кубу своих войск.
- Так почему все это? - настаивал Джек, который был уже уверен, что через короткое время он получит обратно все богатство своей семьи.
- Поясню коротко, - ответил Перейра, - тороплюсь! Дело в том, что Фидель Кастро заявил, что кубинцы будут тем народом, который первым сгорит в пожаре атомной войны. И Джон Кеннеди первый понял, что и он, и Никита Хрущев при наличии на Кубе русских ракет стали заложниками Фиделя Кастро. В этих условиях, даже при нежелании русских запускать свои ракеты, он мог спровоцировать начало военных действий, и тогда атомная война была бы неизбежна. Несколько часов спустя, когда Кеннеди сообщил свои соображения Хрущеву, тот тоже понял создавшееся положение, и обе стороны решили покончить атомное противостояние мирно. Все понятно?
- Более менее, - только и ответил Джек. В этот момент он опять почувствовал себя как бы в акульей пасти. Как же они отсюда выберутся? Он знал, что на всем протяжении морского побережья Кубы расставлены войска, посты, пулеметные расчеты, в бухтах стоят вооруженные катера, а кое-где на первой линии обороны находятся русские солдаты. Обо всем этом Джеку рассказал Йейито, когда они ездили в Санта-Клару.