В гостиной мисс Амори, как и было обещано, угостила молодых людей пением. Фокер пришел в восторг и подпевал ей всякий раз, как песня оказывалась ему знакома. Пен сделал было вид, что занят разговорами, но Бланш живо вернула его к роялю, запев романс на его слова, - те самые, которые мы приводили в одном из предыдущих выпусков и которые Сильфида, если верить ей, сама положила на музыку. Не знаю, вправду ли мелодия была сочинена ею и много ли ей помогал в аранжировке ее учитель синьор Тренькидильо; но мелодия эта, будь она хороша или дурна, оригинальна или заимствована, пленила мистера Пена: он остался у рояля и прилежно переворачивал страницы.
- Эх, если б я мог писать такие стихи, как ты, Пен! - двумя часами позже изливался ему Фокер. - Уж я бы тогда написал, будь покоен. Но понимаешь, на бумаге у меня ничего не получается. Зря я в школе так бездельничал!
О забавной сцене, разыгравшейся внизу, при дамах не было упомянуто ни словом. Правда, когда мисс Амори спросила, где капитан Стронг, - он понадобился ей для какого-то дуэта, - Пен чуть не проболтался, но, взглянув случайно на сэра Фрэнсиса, уловил на его обычно ничего не выражающем лице явную тревогу и вовремя придержал язык.
Вечер прошел скучновато. Уэлбор заснул - он всегда засыпал под воздействием музыки и обеда. И майор Пенденнис, против обыкновения, не занимал дам бесконечными анекдотами и светскими сплетнями, но сидел почти все время молча, слушая пение и поглядывая на юную певицу.
Когда настало время прощаться, майор поднялся, выразил сожаление, что столь прелестный вечер пролетел так быстро, и отпустил мисс Амори изысканный комплимент по поводу ее редкостных музыкальных способностей.
- Ваша дочь, леди Клеверинг, настоящий соловей, - сказал он на прощание хозяйке дома. - Настоящий соловей, ей-богу! Я, кажется, в жизни подобного не слышал. И произношение у нее на всех языках, да, да, на всех языках, просто безупречное. Молодая девица с таким талантом и... не гневайтесь на старика, мисс Амори... с такой наружностью - будет желанной гостьей в лучших домах Лондона.
Самое Бланш эти комплименты удивили не меньше, чем Пена, которому дядюшка совсем недавно отозвался о Сильфиде весьма нелестно. Мистер Фокер усадил свою родительницу в коляску и закурил огромную сигару, после чего оба молодых человека вместе с майором пошли домой пешком.
То ли общество Фокера, то ли дым его сигары, видимо, раздражали майора. Он несколько раз искоса оглядел его, явно давая понять, что не прочь был бы от него отделаться; но Фокер словно прилип к дяде и племяннику и дошел с ними до самого дома майора на Бэри-стрит, где тот пожелал молодым людям спокойной ночи.
- Вот что еще, Пен, - сказал он шепотом, снова подзывая племянника к себе, - не забудь завтра зайти на Гровнер-Плейс с визитом. Они были с нами крайне любезны; необычайно любезны и добры.
Пен, дивясь в душе, обещал, что не забудет. Морган затворил за майором дверь, Фокер взял друга под руку и некоторое время шел молча, попыхивая сигарой. Наконец, когда они уже дошли до Чаринг-Кросс, откуда Артур сворачивал к себе домой в Темпл, Гарри Фокера прорвало, и он разразился тем хвалебным словом поэзии и сожалениями о впустую растраченной молодости, которые мы привели выше. И всю дорогу по Стрэнду и дальше, до самой двери Пена в Лемб-Корте, он, не умолкая, говорил о пении и о несравненной Бланш Амори.
Комментарии
История обыкновенного молодого человека
Роман "Пенденнис" (The History of Pendennis. His Fortunes and Misfortunes, his Friends and his Greatest Enemy) печатался месячными выпусками с ноября 1848 по декабрь 1850 года (с трехмесячным перерывом, вызванным болезнью автора), а в 1850 году был выпущен в двух томах в том же издательстве Брэдбери и Эванс. В 1864 году вышел посмертно, с некоторыми сокращениями, сделанными Теккереем; по этому тексту печатались и все последующие английские издания. Настоящий перевод сделан по изданию 1864 года, выпущенному Оксфордским издательством (1908 г.) под редакцией и с предисловиями Джорджа Сейнтсбери.
На русском языке существуют три дореволюционных перевода "Пенденниса": 1. "Пенденнис", перев. А. Грек, "Библиотека для чтения", 1851, июнь декабрь; 1852, январь - июнь. 2. "История Пенденниса", переводчик не указан, "Отечественные записки", 1851, ээ 7-12; 1852, ээ 1-5 (Приложение). 3. "История Пенденниса", часть I - перев. М. А. Э. и В. Л. Р. (М. Энгельгардт и В. Ранцов?), часть II - перев. Ю. А. Говсеева. Собр. соч. Теккерея в 12-ти томах, изд. бр. Пантелеевых. СПб., 1894-1895. В советское время роман переведен впервые.
"Пенденнис" - самый автобиографический из романов Теккерея. Школьные и университетские годы героя, его первые шаги в журналистике и литературе, лондонская литературная богема 3040-х годов - все это воспоминания самого автора. За многими действующими лицами (Элен Пенденнис, Лора, Бланш, не говоря уже о таких эпизодических персонажах, как Шендон или Бангэй) стоят живые прототипы. Что же касается реально существовавших современников Теккерея, упомянутых в романе, - художников, актеров, государственных деятелей, - то почти со всеми ими он был лично знаком: либо дружил, либо сотрудничал в журналах, либо встречался в обществе.
Но "Пенденнис" - не книга мемуаров, а роман. И персонажи его - не слепки с живых людей, а художественные образы. Как персонажи, так и общественные явления, изображенные в романе, обобщены и типизированы. Недаром Честертон писал, что "Теккерей - романист воспоминаний, не только своих, но и наших... он - прошлое каждого из нас, молодость каждого из нас...".
"Пенденнис", вышедший в свет непосредственно после "Ярмарки тщеславия", встретил, в общем, единодушно-благосклонный прием, хотя отдельные критики упрекали автора за цинизм и за рыхлость повествования. Что новый роман существенно отличается от предыдущего - это было замечено и современными Теккерею читателями и критиками и до сих пор продолжает отмечаться всеми, кто о нем пишет, причем одни видели и видят в этом начало спада в его творчестве, другие же, наоборот, - творческий рост и зрелость.
В чем же эта разница между первым и вторым романом? Прежде всего, "Пенденнис" - роман не исторический, каким, хотя бы формально, была "Ярмарка", а повествующий о сегодняшнем дне, во многом просто злободневный. Но главное различие заключено в его духе и тоне. Изменилась позиция автора, изменился сам автор. Новый Теккерей несравненно более терпим, чем автор "Ярмарки". Не осталось сарказма, блестящих и злых выпадов против "богатства неправедного", против купцов, лезущих в аристократы, и аристократов, воплощающих в себе все мыслимые пороки. Теперь Теккерей находит хорошие черты и в старой леди Рокминстер, и в забулдыге Шендоне, и в суетном снобе майоре Пенденнисе. В каждом человеке есть и хорошее и плохое, как бы говорит автор. Нет среди людей ни ангелов ни дьяволов, просто люди до бесконечности разнообразны и все достойны внимания и сочувствия.