— Не может быть, — как заведенная повторяет Андрюхина сестра. — Не может быть, чтобы они дрались всерьез, они же вместе тренировались!
Выстрел.
«Оранжевые» прекратили драку, мигом залегли, натягивая очки ночного видения. Один из «оранжевых» упал на спину, раскинув руки. Это тот, что оттолкнул человека с ножом, пытавшегося спасти номера первого. Человек с ножом — это, оказывается, девушка. Она скатилась в котлован, но осталась цела. Она карабкается по скользкой стене вверх, поливая проклятиями своих товарищей.
Кран совсем близко. «Пурпурные» бросаются в атаку, чтобы спасти своего друга. Один из парней бегом пересекает огромную лужу, оскальзывается, падает, но он почти добрался. Оператор включает крупный план. «Пурпурный» с ножом в зубах ползет вдоль насыпи, еще двое пытаются остановить кран. Однако «оранжевые» спохватились и открыли ответную стрельбу. У нас вырывается хоровой вздох, когда «пурпурный» валится лицом в грязь, не достигнув связанного друга. Ему оставалось каких-то два метра, стреляли минимум двое, и стреляли в упор…
— Похоже, любимые мои, игра получает неожиданный оборот… — мурлычет ведущая.
Из груди «пурпурного» течет кровь. Ранение не сразу заметно на фоне насквозь промокшего комбинезона, но оператор с вертолета дает максимальное приближение и наводит узкий луч прожектора.
— Это монтаж… — не очень уверенно говорит Андрей.
— Его убили, да? — визжит Андрюхина сестра. — Андрей, его убили?..
Рекламная заставка «Реаниматоров». «А вам не надоело протирать штанами диван?.. Вам хочется проверить себя в настоящей игре и заработать кучу денег на всю оставшуюся жизнь?..
Вам хочется узнать, что такое настоящий командный дух, когда за друга нужно перегрызть горло?..
Вы мечтали заработать за одну неделю столько, чтобы не думать о деньгах всю жизнь?..
Тогда «Реаниматоры» ждут вашей заявки…»
…Коко глядит на меня без улыбки. Всю ее влажную эротичность как ветром сдуло.
— А этот парень, которого избили вместо меня, он где? — домогаюсь я. — В больнице? С ним можно поговорить?
— С ним-то все в порядке. — Коко что-то проверяет в сумке, отключает скрины, вводит новые пароли. — Думай о себе, котик. В нашей маленькой компании неполадки только у тебя. Скажи-ка мне, котик… — Она приподнимается, кладет ладонь на кнопку дверного замка. Я скашиваю глаза, но стекла непроницаемы для охранниц донны. — Скажи-ка мне, я тебе нравлюсь? Ты хочешь меня, Януш?
От звука собственного имени внутри меня словно рвется струна. Нелепое ощущение, будто Коко нарушила какие-то правила, назвав меня по имени. Тонкие пальцы трогают мне щеку, ее декоративная шнуровка отстегивается, обнажая румяную пуговку соска. Мое сердце моментально ускоряет ритм, из желудка вверх по пищеводу поднимается шершавый комок. Я еле сдерживаюсь, чтобы не закричать. Я карабкаюсь в сторону, отползаю вдоль полукруглого дивана, стремясь избежать контакта с ее пылающими ногтями.
— Вот видишь, котик, ты боишься!
— Я не боюсь, но не надо ко мне прикасаться! Пойдем, нас ждут!
— Подождут, это их работа. Ты не хочешь трахнуться со мной, я настолько уродлива?
Мне дальше некуда отступать. Коко загнала меня в угол между баром и откидным креслом.
— Ты не урод… Ты очень красивая, но я не могу…
— Не можешь, потому что тебя запинает твоя жена? Или ты слишком честный?
— Думай как хочешь…
Если она не оставит меня в покое сию секунду, меня стошнит. Но Коко что-то чувствует, она втягивает когти и застегивает одежду. Она снова серьезна и до предела деловита.
— Ладненько, малыш, не напрягайся. Я не буду тебя насиловать, обещаю. А вот за гостей донны Рафаэлы не могу поручиться…
…Заставка «Реаниматоров». При записи диска вместе с рекламным блоком стерли и кусок шоу. Мы так и не узнали, чем закончился поединок «оранжевых» и «пурпурных», потому что ведущий бегло оценивал рейтинги и делал обзор зрительских симпатий. Выше всех котировались «зеленые», они ухитрились уже спасти своего первого номера и получили законное право поохотиться за чужими первыми номерами. На счету каждого «зеленого» уже болталось около трехсот тысяч.
— «Зеленые» будут убивать чужих игроков? — выдохнул кто-то из моих друзей.
— Потому что они сэкономили время, — объяснил Андрюха. — У них есть право помешать другим командам.
— Но вначале ничего не было сказано про убийства! Было сказано про командный дух…
— Януш, что он нам голову морочит? Ты скажи, как думаешь: это все лажа?
— Ведь правда, что все останутся живы?
— Розыгрыш, да, Ян?
На экране возникли внутренности цементного завода. Прозрачный бак заполнен раствором почти до середины, позабытая пленница извивается, вся ее одежда и лицо в жирных серых кляксах. Цемент схватился удивительно быстро, номеру первому не удается бедрами раскачать твердеющую жижу, лишь по краям бака серая поверхность трясется.
— Отстаньте от меня! — разозлился я. — Откуда мне знать, розыгрыш или нет?
Номеру первому от «оранжевых» остается висеть вверх ногами над шахтой метро не больше получаса.
— Ну что, любимые мои, поджилки трясутся? Дрожим за свои кровные денежки, а? — Ведущие появляются на экране в обнимку. У них такой вид, словно только что вылезли из постели. — Да, денег после первого тура перейдет из кармана в карман великое множество…
— Но кто же мог предположить, что так лягут карты?
— Да, первый тур поставил в тупик…
— А что говорят наши эксперты?
— Всем не шевелиться, руки положить на колени! Руки держать на виду!..
Экран гаснет. Мы не сразу поняли, что случилось, откуда взялся этот крик. Кричали не с экрана, а у нас за спиной. Когда мы уразумели, в чем дело, я даже не особо испугался. Наш «пиратский» просмотр прервали бойцы подразделения по борьбе с тем самым пиратством. Их бронированный автобус, с виду совсем обычный, а внутри напичканный следящей аппаратурой, бесшумно подкатил уже полчаса назад. Затем техники вызвали подкрепление и силами двух взводов скрутили четверых перепуганных подростков.
Они надеялись, что накрыли пиратскую студию.
Майор, который меня потом допрашивал, не скрывал своего восхищения перед умельцами, способными собрать «левый» видик и декодировать сложнейший шифр сигнала. Надолго задержать несовершеннолетнего он не мог, я об этом знал, он знал, что я знаю, и потому мы довольно мирно поболтали.
Я спросил его, смотрел ли он «Реаниматоров» и правда ли то, что происходило на экране. Майор покосился на дверь и спросил, где, на мой взгляд, показали правду, а где притянули за уши. Я перечислил ему то, что успел заметить. Дядька в погонах выслушал меня очень внимательно. То есть сначала он перекладывал на столе бумажки и вежливо кивал, но потом его брови поползли вверх, он забросил все дела и вперился в меня так, словно встретил говорящую лошадь.
— Ты не подумывал о том, чтобы поступать в милицейскую Академию, сынок?
— У меня неважные оценки, кроме того, туда не берут без армии.
— Туда берут по представлению и после окончания специальных допризывных курсов.
Мне стало смешно. Милицейское высшее образование — третье по уровню престижа в стране, после Академии госуправления и Высшей школы ФСБ.
— Кто же меня возьмет на курсы? Там проходной балл — все пятерки надо набрать, и плюс кандидатский уровень в спорте…
— Раз тебе об этом известно, значит, мысли такие были?
— Ну, были…
— Кандидатом в мастера спорта можно стать в одном из технических видов или в стрельбе. У тебя еще три года, если начнешь тренироваться сейчас. А два года курсов плюс положительное представление, и дорога открыта. С таким цепким мозгом, как у тебя, сынок, ты быстро пойдешь в гору. А школьные оценки порой только мешают разглядеть талант…
— Где же я буду тренироваться стрелять?
— Я дам тебе направление в клуб. Как будто ты из интерната. С нашим направлением возьмут бесплатно и научат стрелять из всех видов оружия.
У меня запершило в горле.