Да, сначала об этом уникальном, в некотором смысле, доме. Внешне ничего особенного. Обыкновенная панельная многоэтажка. Но подобных все-таки не было в Санкт-Петербурге. А может быть, даже во всей стране. А если в стране, то и на всей планете. Ордера на жилье в нем были выданы исключительно ментам. А уже через месяц из ментов в доме остались считанные единицы! Большинство совершили обмен даже не въезжая в дом! Причина? Не потому, что дом плохой или местность зараженная или там, аура не такая чистая. Причина, казалось бы, невероятная - менты не хотели видеть друг друга после работы!
- Я не дурак жить там, где за тобой глаз да глаз. С кем пришел, сколько выпил, какую зарплату получил...
- Какой-то дурак в нашем подъезде сказал жене, что нам пайковые заплатили.
- Скотина! Теперь все бабы узнают. Нет, надо съезжать отсюда.
- Не убий, не укради, одним словом, а то сосед узнает и доложит по инстанции.
- Ну. Я уже объявления повесил. Буду менять.
- А я подожду, когда все наши отсюда выедут.
- Я как-то об этом не подумал.
- Уезжай, Витя, уезжай, не обращай внимания на мои слова.
Где же ещё решают жилищные проблемы так, как в России, то есть в бывшем СССР? Строили молодежно-жилищные кооперативы, строили дома горняков и колхозников, дома Кировского завода и "Ленинца". Каждое сильное предприятие всаживало деньги в жилье для своих рабочих. Целые армии приезжих наемных трудяг, бесправных и послушных, вкалывали за крохотную зарплату в надежде когда нибудь получить свои квадратные метры жилья. В Москве и в Петербурге и в любом крупном городе. Десятилетиями органы внутренних дел пополнялись извне. Редкие горожане изъявляли желание надевать форму мышиного цвета и патрулировать на улицах. Для приезжих самой заветной мечтой была собственная квартира. Общаги, общаги, общаги. Сколько их в ГУВД? Двенадцать, двадцать?
О, что за буйное время наступает в подразделениях, когда проносится слух, будто на днях начнется распределение квартир, выделенных городом для милиции. Некоторые перестают спать. Проспишь момент и будешь долго каяться в общежитской клетушке или старой комнатке в перенаселенной коммуналке, где сварливые соседи да на всех один унитаз и одна ванна, превратившаяся из белой в коричневую.
Нуждающиеся в жилье ищут влиятельных покровителей, достают вопросами свое руководство, ревниво следят за действиями конкурентов.
- Я в городской очереди с семидесятого года.
- Ну и что? У нас на четверых девять метров, без ванной и горячей воды, вот так.
Спорят кому хуже живется на Руси.
- У нас тоже водогрей. И ещё сосед туберкулезник в квартире.
- Пускай дают жилье твоему туберкулезнику на его работе. У нас вообще шизик живет.
- Наш туберкулезник не работает. А шизик на вас всех плохо влияет.
Квартирный вопрос искалечил немало судеб. Алена, пилившая Гусарова по поводу квадратных метров, поставила ультиматум: или покупай жилье, или получай от любимого государства. Способ её не касается, но она здесь живет последний год, в этой халупе.
- Ах, не на что купить? Не платят, как следует, денег - уходи работать в более доходное место. Чего ты привязался к ментуре?
- В бандиты, что ли, идти?
- А хоть и в бандиты. Вон как они своих баб содержат! Когда ты пропал на три месяца в очень странной командировке, нам стали деньги присылать не такие, как у тебя зарплата. Я думала, ты переквалифицировался. А как вернулся, опять на одном окладе.
- Может, мне в Чечню опять уехать?
- Хоть куда поезжай, а жить надо по человечески. Мне и одеться надо, и в гости хочется, и у себя гостей принять. А где?
- Что я могу ещё поделать? Таких, как я, - целая армия. Все так живут и ещё хуже. Я зарабатываю больше многих коллег. Начальник, как никак. Не представляю что говорят другие жены своим мужикам, когда те приносят денег меньше меня.
- Ты мужчина, тебе и думать.
- Откуда такое барство? Папа, мама - обычные люди, а у тебя запросы, будто родом из Калифорнии.
- Ты мне одно скажи: будет у нас нормальное жилье когда-нибудь?
- Откуда я знаю? Буду стараться не упустить любой шанс. Обещают на работе. Дом, говорят, какой-то строят.
- Какой-то! - взвилась Алена. - Ты бы хоть узнал какой, где, когда закончат, кто будет распределять квартиры. Какой-то дом строят! О себе думать надо, о нас! Какой то дом! Надо же! Какой то! Ты сам какой то одноэтажный.
На следующий день после неприятного разговора с женой Андрей поинтересовался у руководства что за дом строят. Оказалось, он уже готов и жилищная комиссия Главка выделила несколько квартир на их службу. Гусаровым повезло.
Андрей подъехал к дому на своем "москвиче", когда там были чуть ли не все руководители служб Главка, районное начальство, множество знакомых и зевак. До последнего момента не верил, что рухнул именно его подъезд. Едва взглянув на свою обнажившуюся квартиру и увидев Иринкину кроватку, побежал к детскому садику. Среди столпившихся у ограды ребят издалека приметил дочь, облегченно вздохнул, помахал ей рукой и пошел обратно к дому, набирая по радиотелефону рабочий номер Алены.
- Гусарову, будьте добры.
- Минутку. Ален, тебя.
Слава богу, никого из своих не было дома. Алена на дежурстве и ему сегодня предстояло забирать Иринку из садика. Куда?
Издали здание было похоже на треснувший пополам гигантский кирпич. Пропала квартира. Столько ждали, так радовались, а пожить не успели. Когда теперь получат другую? И получат ли вообще? К взорванному подъезду оцепление пропускало только людей с удостоверениями. У Андрея спросили прописку;
- Извините, столько милиции, что старший приказал пропускать только тех, кто работает по расследованию взрыва или проживающих.
- Я и работаю и проживаю. Проживал, к сожалению.
Начальник 11-го отдела УУР Петр Васильевич Горбуненко стоял пред домом с дежурным по городу.
- Не на моем ли этаже рвануло? - спросил Гусаров, здороваясь за руку.
- Андрей? Твой подъезд, что ли? Где-то на шестом бабахнуло. Не знаешь, кто там живет?
- Нет. А что за причина взрыва? Мина?
- Смотрим. Мощное было устройство, сам видишь.
Горбуненко бывал на всех местах происшествий, связанных со взрывчаткой и оружием. Такое у него направление работы.