– Уже почти полдень. Куда я дел лошадей? Кто-нибудь видел телегу? Поднимите его!
Несколькими минутами позже они уже выезжали на дорогу.
– И знаете что? – сказал Клифф. – Вчера мы удрали так быстро, что я не думаю, что она сможет нас догнать.
– Как ее звали-то? – спросил Глод.
– Не знаю, – сказал тролль.
– О, так это истинная любовь, разве нет? – спросил Глод.
– У тебя что, в душе совсем нет романса? – сказал Клифф.
– Взгляды, скрестившиеся в переполненном зале, – уточнил Глод. – Ну, не так чтобы…
Они сидели по сторонам Бадди, который смотрел только вперед.
– Заткнитесь, – сказал он, и в голосе его не слышалось ни малейшего намека на юмор.
– Мы же просто шутим, – сказал Глод.
– Не сметь!
Асфальт сосредоточился на дороге, напуганный утечкой дружелюбия.
– Я думаю, мечтаете поскорее попасть на Фестиваль, а? – спросил он чуть погодя.
Никто ему не ответил.
– Я думаю, там будет прорва народу, – сказал он.
Тишину нарушали только цокот копыт и скрип телеги. Они углубились в холмы и дорога запетляла по распадку. Здесь даже речек не было, кроме как в сезон дождей. Это было мрачное место. И Асфальт чувстовал, что оно становится еще мрачнее.
– Я думаю, получите кучу удовольствия, – заметил он в конце концов.
– Асфальт, – сказал Глод.
– Да, мистер Глод?
– Следи за дорогой, чтоб тебя.
Аркканцлер прохаживаясь туда-сюда, полировал свой посох. Это был замечательный посох – шести футов длиной и довольно волшебный. Он не так чтобы часто использовался в магических целях. По наблюдениям аркканцлера, если что-то нельзя уничтожить парой ударов шестифутовой дубовой палкой, оно окажется точно так же невосприимчивым и к магии.
– Не кажется ли вам, что мы должны взять с собой старших волшебников, сэр? – спросил Прудер, пытаясь выглядеть бодро.
– Боюсь, что если собрать их вместе в их нынешнем состоянии, то это приведет нас к… – Ридкулли попытался найти подходящее определение. – …Ни к чему хорошему не приведет. Я настоял, чтобы они остались в Университете.
– А как насчет Дронго и остальных? – с надеждой спросил Прудер.
– Окажутся ли они на что-то годны в случае магического разрыва чудовищных масштабов? – спросил в ответ Ридкулли. – Помню старого доброго мистера Хонга. Вот он раскладывает по тарелкам порции трески с нежным горошком, а в следующую секунду…
– Бдыщщ? – предположил Прудер?
– Бдыщщ? – переспросил Ридкулли. – Не сказал бы. Больше похоже на «Аиииивизззг-хрящ-хрящ-хрящ-хрясть!» – и ливень из жареной рыбы. Большой Псих Адриан выдержит дождь из чипсов?
– Хм. Вероятно, нет, аркканцлер.
– Вот именно. Люди только орут и суетятся. Все это ни к чему. Карман, полный подходящих чар и хорошо заряженный посох в девяти случаях из десяти избавят тебя от всяких проблем.
– В девяти случаях из десяти?
– Именно.
– А сколько раз вам приходилось всем этим пользоваться, сэр?
– Ну… мистер Хонг – раз… потом это дело с Тварью из казначеева гардероба… тот дракон, если помнишь… – губы Ридкулли беззвучно шевелились, пока он загибал пальцы. – Девять раз, вот сколько.
– И это срабатывало каждый раз, сэр?
– Как часы! Так что нечего волноваться. А ну-ка дорогу! Волшебники идут!
Городские ворота были настеж. Когда телега миновала их, Глод наклонился вперед.
– Мы не сразу поедем в Парк, – сказал он.
– Но мы же опаздываем, – сказал Асфальт.
– Это не займет много времени. Сначала отвези нас на улицу Искусных Ремесленников.
– Но это же на той сторое реки!
– Это очень важно. Нам надо кое-что там захватить.
Люди заполнили улицы. В этом не было ничего необычного, за исключением того, что все они двигались в одном направлении.
– А ты ложись-ка на дно телеги, – сказал Глод Бадди. – Нельзя допускать, чтобы молоденькие девушки обдирали с тебя одежду, слышишь, Бадди?…
Он оглянулся. Бадди опять спал.
– Если говорить обо мне… – начал Клифф.
– То у тебя только набедренная повязка, – договорил Глод.
– Ну, они бы могли сорвать ее, почему нет?
Телега пробиралась по улицам и наконец достигла улицы Искусных Ремесленников.
Это была улица маленьких лавочек. Здесь вы могли починить, изготовить, восстановить, скопировать и выковать все, что угодно. Горны полыхали за каждой дверью, плавильные печи дымили в каждом заднем дворе. Изготовители замысловатых яиц с часами внутри работали бок о бок с оружейниками. Столяры трудились по соседству с искусниками, которые вырезали из черного дерева столь тонкие фигурки, что в качестве пил им приходилось использовать оправленные в бронзу ножки кузнечиков. По крайней мере один из каждых четверых ремесленников изготавливал инструменты, которыми работали остальные трое. Лавки не просто упирались друг в друга – они частично пересекались, так что если плотник получал заказ на большущий стол, он прибегал к помощи доброжелательных соседей, чтобы получить необходимое для работы пространство, и пока он трудился над одним концом стола, другой его конец использовался в качестве верстака двумя ювелирами и гончаром. Здесь были лавки, где утром с вас могли снять мерку, а к вечеру вы уже получали полностью готовый кольчужный костюм и пару кольчужных штанов впридачу.
Телега остановилась у маленькой лавочки, Глод спрыгнул на землю и прошел внутрь. До Асфальта донеслись обрывки разговора:
– Сделал?
– А, это вы, мистер. Как снег на голову.
– Будет это играть? Я ведь говорил, что ты должен провести две недели в уединенной пещере под водопадом, прежде чем браться за это дело.
– Мистер, за такие деньги я постоял под дождем с куском замши на голове. И не говорите мне, что этого недостаточно для фолк-музыки.
Раздался приятный звук, который на секунду повис в воздухе, прежде чем исчезнуть в плотном перезвоне улицы.
– Мы договаривались на двадцать долларов, так?
– Это ты договаривался на двадцать, а я – на двадцать пять.
– Тогда погоди минутку.
Глод вышел наружу и кивнул Клиффу.
– Все правильно, – сказал он. – Сплюнь.
Клифф заворчал, но нащупал что-то у себя во рту.