Еще один вид иронической полемики Манганелли с современным литературным процессом представляет обыгрывающий моду на интертекстуальность "репортаж" "Из ада" (1985); по форме это - пародийный роман испытаний, вобравший в себя черты многих жанровых моделей и литературных форм. В первой его части автор нарочито нарушает всевозможные литературные каноны, обращает их в свою противоположность, пародирует классические образы. Так, герой-рассказчик превращается... в луну, город, толпу снабженных глазами ног - которые рассказывают о себе в первом лице единственного числа, что не слишком-то способствует обычному при чтении самоотождествлению читателя с "героем"... Не менее парадоксальна и вторая часть повествования: обрывки шаблонных, легко предсказуемых сюжетов образуют алогичное, абсурдное повествование с непредсказуемым развитием событий.
...И все же пишет Манганелли, безусловно, не одними лишь "словами", но и "чувствами". Яркое свидетельство тому - "Импровизации для пишущей машинки" (1989) - мозаичная картина итальянской жизни, составленная из газетных публикаций 70-80-х годов. Единственная книжка, которой автор - если он на сей раз говорил серьезно - дорожит, и, перечитывая ее, "хохочет".
Из книги "ИМПРОВИЗАЦИИ ДЛЯ ПИШУЩЕЙ МАШИНКИ"
Признаюсь: мне нимало не свойствен взгляд натуралиста. В этом смысле я - законченный продукт цивилизации, которая в животных видит пищу или же своих сообщников. Мне знакома лишь неврастеническая городская живность, я не посещаю зоопарков, где агония зверья способна радовать лишь горстку малолетних - в грядущем астронавтов или благодетелей рода человеческого. У меня с животными отношения корректные, но несколько прохладные. Скажу иной раз: "Кот, привет",- и совестно, что я назвал его на "ты"... Пес, живущий в городе,- интеллектуал: он в ладу со светофорами, дорогу переходит с полным знанием дела, уважает пешеходные дорожки. Безрассудно человеку преданный, он ступает осторожно, никогда не отдаляясь слишком от "хозяина". Я воспитан в убеждении, что псы кусаются; и хоть меня собака до сих пор ни разу не кусала и не ела, "другу", находящемуся в рабстве, я не доверяю. Его монашески смиренный взгляд побуждает меня быть настороже. Идеалом городского пса является, наверно, ресторанный гитарист, которых я не выношу, особенно слепых.
Пес рассчитывает на мое ощущение вины - чувство, на котором зиждется цивилизация. Когда я вижу, как грызутся две собаки, мне кажется, что это политический просчет: образовали бы единый профсоюз для политической борьбы против человека! По правде говоря, меня приводят в восхищение коты; истерики и психопаты, солипсисты, задаваки, хвастуны, молчальники и ворчуны, ассимиляции они не поддаются. Обитающие в городе коты - лукавые, усидчивые, как филологи, способные пролоботрясничать всю жизнь, рассеянные, ироничные отличаются какой-то хрупкостью и лихорадочностью поведения, о чем нельзя не сожалеть. Улицу нормально перейти не могут, впадают в панику. В городе они как в джунглях. Подозрительный, жестокий, кот преследует мышей, пернатых, комаров. Он любит подоконники и не знает головокружений. Псам коты внушают ненависть и страх. Голубь в Риме редкость; фотогеничные и простодушные, они не представляют интереса. Встречаются и воробьи. Но с ними разве установишь плодотворные взаимоотношения?
x x x
"Вы любите собак?" - спросил меня один приятель, с которым мы на "вы". Я только что прочел статью Винченцо Консоло, и чувство долга побуждает меня быть великодушным. Мне следовало бы сказать, что я из-за собак не сплю ночей, пишу сонеты, покупаю им галеты. Но это было бы вранье. На самом деле псы меня смущают. В них есть какая-то загадка. Хотя, как было уже сказано, собаки не похожи на людей, их поведение на удивление антропоморфно. Как будто бы собака учится на человека и готовится к экзаменам на добротное и смачное перевоплощение. Сдаст их - станет обезьяной.
Жаль, что собаки склонны относиться к людям как к высшим существам. Мне доводилось видеть псов, которые с почтением взирали даже на меня. Уж это слишком! Я сожалею также, что собаки любят совершать хорошие поступки. Ни от одного кота такого не дождешься. Собака, дай ей волю, пошла бы в сестры милосердия. И все-таки им не откажешь в обаянии. В чем оно, сказать не так-то просто. Может быть, они из падших ангелов?
Есть что-то в них от пасынков судьбы, и их тщеславие мне кажется неискренним; как будто они были изгнаны из рая за сомнительные анекдоты. Собаки мне напоминают первоклассных комиков, которые разыгрывают уморительные сцены с чинным видом. Выглядят они серьезно, чуть тоскливо, и мастера отягощать нас комплексом вины. Рабы они или тайные хозяева? Лиц, предрасположенных к умеренной депрессии, О. Генри называл "людьми, которые выгуливают псов".
Пожалуй, мне понятно, в чем непростое обаяние собак и за что их невзлюбил Винченцо Консоло. Уже несколько веков, как собаки перестали быть животными в том смысле, в котором мы считаем таковыми тигров и жирафов. Собака отказалась от всех своих психологических характеристик и стала чем-то новым. Чем? Осмелюсь заявить: симптомом. Пес-животное, симпатичный шумный фантазер уже не существует; место его занял странный, не строго генетический продукт тревог, лишений, прихотей, хандры, досады цивилизованного человека.
Современная собака - порожденье нашего сознания, так же как кошмары, привидения и даже некоторые ангельские лики - дивные, но неестественные. Вот: тысячелетия собака была естественной, как воздух и цветы, сегодня же она, подобно нам самим,- искусственная выдумка, изобретение. Возможно, человек и пес - единственные существа на свете, которые достигли окончательной необратимой неестественности. Собака - наш невроз, знак того, с чем нам удается в полной мере сжиться. А интересно, символом какой болезни служим мы для пса? Той, что сделала его рабом.
x x x
- Простите,- обратился робкий человек к сотруднику патентного бюро,- я хотел бы запатентовать изобретение. Я верно выражаюсь? Тот глянул на него рассеянно, с тоской.