В баре кабинета руководителя солидной корпорации всегда найдется шотландское виски, русская водка, вермут для любителей мартини. И никаких ликеров, пива и коктейлей - на таком уровне предпочитают скотч в чистом виде или со льдом и водку; мартини закусывают либо оливковой ягодкой из Италии, либо очень маленькой головкой лука из Англии. Если, допустим, кто-то почувствует жажду, то, заказав дринк в ресторане, утолит ее сначала водой, а рядом на всякий случай будет стоять стаканчик содовой. Отказаться от дринка никто не рискнет, ибо может возникнуть подозрение в слабом здоровье или неумении держать себя, будучи в состоянии подпития. Свой любимый дринк надо выбрать раз и навсегда и, если об этом спрашивают, отвечать без колебаний.
Для моего друга бизнес был битвой, в которой только люди с бойцовскими качествами способны одержать победу, где ум весьма важен, но не менее важна и сама личность со своим характером, опытом, интуицией. Если ты ведешь себя застенчиво, замкнуто или чересчур суетливо, смотришь сердито, не интересуешься искренне собе-седником, жди в ответ адекватную реакцию. На "рынке личностей" и ему приходилось продавать себя подороже, поэтому "упаковку" необходимо было делать привлекательной, завоевывать авторитет смелостью, здравомыслием, умением вести себя достойно и спокойно.
Процветание бизнеса сегодня, как ему представляется, все более зависит от быстроты получения, обработки и передачи по назначению точной, надежной и прогнозирующей информации - без этого прибыли не получить, тем более что прибавочная стоимость создается преимущественно благодаря знаниям, а не дешевой рабочей силе. В будущем выживут компании, которые сумеют использовать знания для производства материальных ценностей, и не просто быстро, а молниеносно смогут принимать необходимые решения. Вот почему, в отличие от крупных корпораций, во многом еще бюрократизированных процедурами принятия решений, весьма эффективной формой обещает стать бизнес семей-ный - антибюрократический по природе своей, где никто не скован жестким надзором и подхлестыванием, никому не обязан своим продвижением к успеху.
На примере собственной фирмы моему другу виделось, как скорее всего сложится распределение власти в экономике не в столь отдаленном будущем: новая структура управления станет более походить на мозаику, а не на четко очерченную иерархию вертикального подчинения; возникнет множество горизонтальных и неформальных каналов передачи информации, широких контактов с внешним миром; высокий темп производства сохранится не благодаря выжиманию пота, а посредством разумной перестройки и обмена информацией электронными средствами. Перед лицом истощающихся энергоресурсов экономика выживет, лишь опи-раясь на интеллектуальный потенциал. Другого не дано.
Советскому Союзу, по мнению моего друга, не удалось выдержать экономического соперничества с Западом, потому что уверившись в своем идейном превос-ходстве мы, советские, и особенно ответственные за принятие решений перестали реально мыслить по части внедрения новых знаний и идей. А ведь, как известно, жизнеспособность общественного устройства во многом зависит от воображения лидеров страны, именно от их умения использовать новейшие знания и опыт, которые накопили другие народы. Так он считал, и опровергать его не имело смысла, ибо в таком случае я уподобился бы пассажиру, отправившемуся в кругосветное путешествие, прихватив с собой для ориентировки на местности "глобус России".
Критически он был настроен и в отношении собственной страны. От него мне не раз приходилось слышать о том, что по передаваемой из поколения в поколение традиции, основными слагаемыми американской жизни стали деньги, спорт и секс. Для многих его соотечественников именно этими компонентами исчерпывается гамма ощущений его соотечественника, да и судьбы каждого из них очень схожи - колледж, женитьба, карьера в промышленной, финансовой или торговой компании, если подфартит - собственный бизнес, солидный счет в на-дежном банке, а между этими вехами несколько супружеских измен и поездок всем семейством в турне за границу... Подобно другим, и мой друг был настоян на деловитости, на сентиментальности, в нем клокотала жажда урвать у жизни как можно больше удовольствий.
В ответ на его интерес к тому, что происходит ныне в России, мне приходилось рассказывать много, не затушевывая того, что нас сегодня роднит - уже увы в довольно неприглядном свете.
Своих соотечественников он считал людьми, которые примирились с властью государства и большого бизнеса, но не хотят принадлежать им целиком, ибо власть она и есть власть и не дает играть честно ни себе ни другим. Почему честность лучше лжи, он не затруднял себя рассуждениями на эту тему, просто хотел научить двух своих сыновей не лгать. Ему сложно было объяснить приверженность тем или иным моральным ценностям: в принципе он не против был стать на сторону обделенных, но при условии, если те все еще хотят выбиться в люди и использовать свой шанс на успех.
Задумывался он и о том, искренняя ли его вера в Бога. Его предки считали покорение нового континента делом богоугодным, дабы воздвигнуть "Град на холме"; ему же бейсбольное поле казалось единственным местом, где по достоинству могут оценить принесенные жертвы. Религия стала для моего друга делом сугубо личным, мнение епископов и даже Папы Римского его не волновало - у каждого складываются религиозные убеждения независимо от церкви. Божественное происхождение Христа и авторитет Священного Писания он мог принять при условии, если это послужит источником самоуважения и нравственной опоры в жизни. Многие американцы в своих духовных исканиях нередко приходят к дзэн-буддизму, становятся пантеистами, верящими в священность Земли и всех живых существ, чтобы уйти от тревог земных. И все же Рождество для моего друга - великий праздник - хоть раз в году напоминающий о том, что есть на свете нечто гораздо более важное, чем суета мирских дел.
Он полагал, что честно живя и трудясь, осуществляет тем самым закрепленное законом неотъемлемое право каждого на стремление к счастью, под которым понимается прежде всего личная независимость в выборе того, что ты делаешь. К очень важным правам человека относил и право на совершение ошибки, на заблуждение и на возможность начать все с начала. Его этика исходила из высшей для протестантов ценности - труда на благо людей: не делания денег ради денег, а создания с их помощью полезных вещей.
У меня вызывало уважение его отношение к соб-ственной стране, которую он любил не потому, что она богаче и сильнее других - просто ему суждено было там родиться, и не на что жаловаться. Рядом жили похожие на него, в бардачке своих автомашин прятали револьвер с кипой полицейских штрафных тикетов за превышение скорости, и никто их не поучал на каждом шагу, что он должен делать, а чего нет. Патриотизм же почитал вещью скверной, если из-за слепой любви к родине человек многое не видит. Скажем, не приемлет тот факт, что первый президент США владел ста девятнадцатью ра- бами, и, одержи победу англичане, Джорджа Вашингтона повесили бы за измену родине...
Мне вспоминается одна из наших бесед в баре Пенсильванского вокзала в Нью-Йорке, особенно та ее часть, что последовала после второго мартини.
- Ты знаешь, со мной происходит какая-то странная штука, - заметил он. - Все чаще обуревают догадки, что настоящая жизнь проходит вне бизнеса. Ищу отдушину в своем загородном клубе, где не суетятся, не напоминают о "крысиной гонке" на работе, предпочитая просто играть в гольф или вообще ни о чем не думать. Вокруг живые люди, а не партнеры и конкуренты, никто не зависит друг от друга - так надежнее, если каждый отвечает за себя и никому не навязывается в близкие друзья.
- Наверное, надо просто отдохнуть, - предположил я.
- Подожди, я просто еще не рассказал историю до конца. На двадцать пятом году супружеской жизни жена недавно отправила меня в нокдаун, заявив о разводе. То было как выстрел в задницу. Вкалывал и отдавал все заработанное семье, чтобы услышать о разводе! И что сейчас мне нужно в жизни? Может быть, когда уже за пятьдесят, пора начинать играть только самого себя? Карьеру сделал, но ради чего изматывать себя дальше? Я уж по-думываю уйти на пенсию, заняться собой. Видимо, лучший реванш - это жить счастливо, превратив деньги в средство достижения приятного, одухотворенного образа жизни. У каждого должен быть на земле кусочек пространства, где он может оставаться самим собой и не посягать на интересы других. Кто-то вгоняет себе шприц с наркотиками. И это его забота, не надо только учить этой пакости своих детей. Кстати, пожалуйста, не выражай своего сожаления по поводу моего семейного коллапса.