-- Сколько они выдержат?
-- Да пару дней запросто, -- заверил Козлов. -- Ну, похудеют немного. Так это им только на пользу. Что будем с ними делать?
-- Пока не знаю, -- подумав, ответил Егоров. -- Свободен.
-- Слушаюсь, -- ответил Козлов и вышел.
-- У тебя нет двух дней, Санек, - предупредил я. - Знаешь, какой вопрос начальство любит больше всего не свете? "Почему не доложили немедленно?" И тут оправдывайся не оправдывайся, все без толку. Обязаны были доложить немедленно. При этом у
меня такое впечатление, что даже не слишком важно, что случилось. Любому происшествию, любой неудаче можно найти оправдание. А вот когда тебя спрашивают: "Почему не доложили немедленно?" -- тут стой столбом и молчи. Потому что нечего сказать. Поэтому выбор у тебя небольшой: или
докладывать немедленно, или вообще не докладывать. Ну, возникли шероховатости в проведении операции. Ну, мы их, это самое, устранили. Мне, конечно, трудно давать тебе конкретные советы, потому что я не в ситуации, но я от всей души рад поделиться с тобой крохами мудрости, накопленными за жизнь. Что и делаю. Лично для меня, конечно, был бы камень с души, если бы Кэп попал в какую-нибудь автомобильную или любую катастрофу. Но окончательное решение принимать тебе. И отвечать за него, Санек. Сколько я себя помню, народ у нас никогда не отвечал за свои поступки. За простого человека отвечал начальник. А за начальника -- другой начальник. А за другого начальника -- вообще никто. И только сейчас мы начинаем понимать, что за каждый свой шаг отвечаем мы сами. Полной мерой. Сделал ошибку --плати. По-моему, это самый трудный опыт, который мы приобретаем. Тебе так не кажется?
Я вообще-то не большой любитель болтовни. Но тут трепался, как полковник Митюков на вводной лекции по научному коммунизму. Во-первых, мне нужно было приглушить подозрения, которые шевелились в душе Егорова. (Хорошая интуиция, твою мать, ничего не скажу!) А главное, пожалуй, -- хоть
немного разрядиться, снять напряжение этого дня. Я, может быть, наделал за сегодня кучу ошибок. Но то, что день был напряженным -- этого никто не сможет отрицать. Поэтому я и молол что ни попадет на язык, отмечая между делом, как хмурится Егоров. Я-то свои дела сделал, пусть это были и ошибки, а ему нужно было принимать решения. И важные, так скажем. Да и в самом-то деле -- служить в Москве в каком-нибудь элитном разведуправлении (а они, по-моему, все элитные) или тянуть лямку командира морского дивизиона
где-нибудь на Камчатке -- есть разница? А речь шла именно об этом. Егоров мог хмуриться на мои слова, но он не мог не понимать, что я совершенно прав.
Я не сомневался, что Кэп и все его холуи сразу же станут трупами, как только узнают, кто такой на самом деле Профессор. На это я, честно говоря, и рассчитывал. На кой хрен, спрашивается, мне такой серьезный источник угрозы? Тем более что убрать его можно чужими руками. Но медлительность, которую проявлял Егоров, меня озадачивала. В чем-то я ошибся. В чем? Может быть, Кэпу отводилась какая-то особая роль в
комбинации? Но в операциях разведки крайне редко
использовались криминальные элементы, практически никогда.
Внимание на это обратил еще начальник моего училища генерал-лейтенант Нестеров в своем спецкурсе. Он объяснил это так. В криминальном элементе, как и в проститутке, разрушены все основы нравственности. Это означает, что он в
любой момент может быть перекуплен, перевербован и начнет работать против вас, когда вы об этом даже подозревать не будете. Он был убежден и внушал нам, что самое эффективное свойство человеческой психики, пригодное для вербовки надежного сотрудника, это даже не деньги, а честолюбие. Каждому человеку кажется, что жизнь ему чего-то недодала. Он охотно идет на секретное сотрудничество со спецслужбами именно потому, что обретает внутреннее превосходство над другими, пусть и неявное, тайное, но все равно
-- он выше других, значимее. Если это качество подкрепляется идейной убежденностью (как у знаменитой лондонской "пятерки") или патриотизмом --цены такому сотруднику нет. К сожалению, слово "патриотизм" генерал-лейтенант Нестеров в своих лекциях был вынужден брать в кавычки, потому что в то время уже никто, в том числе и он сам, не знал, что это такое.
Поэтому я не верил, что Кэп задействован в комбинации Профессора и Егорова. И нужно было понять, что к чему. А для этого у меня был только язык. Потому я и болтал, как телевизор. И кое-что удалось все-таки с помощью этой болтовни выудить.
Ну, например, что Егоров знал, сколько мой "пассат"
стоял у проходной телестудии -- ровно двадцать минут, и что перед этим три часа болтался по пригородам. Но его не эти три часа интересовали. Его интересовали двадцать минут у телестудии. Стало быть, что? Стало быть, он знал, что как раз в это время в редакторской телецентра был убит Матвей
Салахов. А задача Матвея была очевидна, как желание моей Настены получить "киндер-сюрприз". Задача его была: пристрелить Мазура, чтобы он не оттягал почти пятнадцать процентов избирателей у губернатора, а заодно и Чемоданова,
который сопровождал Мазура от гримерки до эфирной. Чемоданова Матвею, конечно, никто не заказывал, но так складывались обстоятельства. А обстоятельства слишком часто сильнее нас.
Что дальше?
Да очень просто. Матвея сдают или пристреливают (да, это верней, мертвый как-то молчаливее, лишнего не скажет), расследование выясняет, что он воспользовался для убийства пистолетом "токагипт-58", закрепленным за начальником охраны красного кандидата Антонюка, после чего со мной тоже
происходит какой-нибудь несчастный случай со смертельным исходом. Заодно выясняют, что Комарова тоже убил Матвей (а я в этом уже нисколько не сомневался), демократическая пресса устраивает жуткий шум по поводу того, что коммунисты используют наемных убийц для достижения своих
политических целей. В итоге Хомутов становится
губернатором. Что и требовалось доказать.
Я немного подумал над выстроенной в мозгу схемой и понял, что ошибаюсь. Слишком сложно. Если бы Кэп изолировал Мазура, то и никакого убийства не было бы нужно. Это я своей самодеятельностью немного смешал им карты, и им пришлось действовать в условиях форс-мажора. Не сунься я не в свое дело, ничего бы и не было.