-- Не было никаких переговоров, -- ответил Шишковец заранее заготовленной фразой. -- Было ежегодное заседание Балтийского клуба. О нем вам лучше расспросить участников заседания. Мой визит был, в сущности, частным: я приезжал повидать дочь-студентку.
-- Позиции России на Балтике оказались чрезвычайно ослабленными. Как намерено российское правительство решать эту проблему?
-- Никаких комментариев, господин журналист. Ноу комментс.
Блюмберг вынул из внутреннего кармана куртки длинный белый конверт без подписи и передал его Шишковцу:
-- Взгляните на досуге. Полагаю, это вас заинтересует. Счастливого полета, Андрей Андреевич.
Едва "боинг" Люфтганзы взлетел и Шишковец остался в относительном одиночестве, он извлек из кармана конверт и вскрыл его. Там была небольшая бумажка -- компьютерная распечатка. Прочитав ее, Шишковец похолодел. Это была "платежка" на десять тысяч долларов, переведенных на счет Гейдельбергского университета одной из лондонских фирм за обучение и пансионат его дочери. Лондонская фирма была привлечена Шишковцом к распродаже имущества Западной группы войск, решение о выводе которой вот-вот
должно было принять российское правительство.
Полковник Блюмберг был большой проблемой для Профессора. Теперь он стал очень большой проблемой для вице-премьера России Андрея Андреевича Шишковца. А Андрей Андреевич был не из тех людей, которые любят откладывать в долгий ящик решение серьезных проблем. Они решают их по мере возникновения.
Поэтому через три месяца после описываемых событий в бригаде рабочих-мусорщиков, обслуживавших район в рукаве Нордер-Эльбы, появилось трое новых турок, серьезных молодых людей, приехавших в Германию заработать немного денег для своих семей. Госпожа Гугельхейм, которой после назначения мужа начальником районных теплосетей больше не нужно было подрабатывать уборкой квартир, не раз замечала этих новых рабочих и возле дома, в котором жил господин Блюмберг, и даже на этаже, где размещалась его квартира. Однажды они стали расспрашивать ее о нем, но она могла сказать лишь то, что знала: господин Блюмберг неожиданно продал свою квартиру, отказался от аренды мансарды, в которой был его офис, и исчез в неизвестном направлении. Госпожа Гугельхейм не была в претензии на бывшего своего работодателя за то, что он
не выкроил минутки, чтобы попрощаться с ней, потому что в своем почтовом ящике она обнаружила чек на весьма солидную сумму и записку с одним словом: "Данке".
Об этом она любопытным туркам не рассказала. А еще спустя примерно полгода фрау Гугельхейм неожиданно вызвали в полицию и попросили участвовать в опознании трупа, выловленного сторожевыми катерами в устье Эльбы. Труп
довольно долго пробыл в воде, очертания лица смазались, но, судя по найденному в кармане брюк водительскому удостоверению, это был господин Аарон Блюмберг. В опознании участвовали еще трое жильцов из дома на Нордер-Эльбе, они после небольших колебаний подтвердили личность погибшего.
Госпожа Гугельхейм тоже подтвердила, хотя у нее были очень большие сомнения в том, что этот погибший является Аароном Блюмбергом. Во-первых, он однажды в случайном разговоре признался фрау Гугельхейм, что не переносит даже вида
моря, его начинает выворачивать наизнанку только от одной мысли о любом судне. А тут вдруг в одиночку отправился на малой моторной яхте в бурное море на морскую прогулку. Во-вторых, и это главное, погибший был не похож на господина Блюмберга. Чем не похож, госпожа Гугельхейм не сумела бы сказать, но она всем своим существом чувствовала какую-то внутреннюю отторженность от этого обезображенного водой трупа. Он был в одном из клубных пиджаков господина Блюмберга, но при всем при этом одежда на нем была как бы
чужая. Даже супруг госпожи Гугельхейм, господин начальник районных теплосетей, почувствовал что-то неладное. Подчиняясь незаметному, но властному знаку супруги, он покивал головой, подтверждая личность погибшего, а когда они вышли из морга и отошли на приличное расстояние, уверенно
заявил:
-- Это не он.
На что супруга ответила ему со свойственной ей рассудительностью:
-- Если это какой-то случайный бедолага, похожий на господина Блюмберга, мир праху его. А если самому господину Блюмбергу было угодно, чтобы кого-то приняли за него, то Господь ему судья. Но не мы.
В полиции сказали, что для опознания хотели вызвать компаньонов господина Блюмберга Макса Штирмана и Николо Вейнцеля, но почему-то их не нашли по тем адресам, по которым они проживали. Спустя некоторое время фрау Гугельхейм, терзаемая все-таки ощущением незавершенности и неясности этого дела, сама попыталась найти молодых сотрудников Блюмберга. Но в Гамбурге их не было. Не было их и во всей Германии. Так и осталась вся эта история в памяти госпожи Гугельхейм какой-то странной смесью реальности и сказки.
Спустя еще какое-то время трое молодых турок исчезли из бригады мусорщиков, решив, очевидно, что зарабатываемые деньги не оправдывают длительной разлуки с семьями. А еще полгода спустя в одной из наиболее скандальных московских газет появились фотокопии финансовых документов, из которых явствовало, что первый вице-премьер Андрей Андреевич Шишковец оплачивает обучение своей дочери в Гейдельбергском университете за счет взяток, полученных от некой английской фирмы за выгодные подряды. При этом
известный московский журналист, опубликовавший документы, не знал, от кого он их получил. Но сами документы были так убедительны и доказательны, что Андрей Андреевич Шишковец счел за благо немедленно подать в отставку и уехать в США для чтения лекций в Массачусетском университете. Российская
генеральная прокуратура сделала несколько вялых попыток выцарапать его оттуда или хотя бы допросить, но особой настойчивости не проявила, потому что наступил октябрь 93-го, стянутые к гостинице "Украина" танки прямой наводкой били по Белому дому, а после этого кого уже интересовало, что было
в 1992 году!
А что, собственно, было?
Да ничего. А что было, быльем поросло.