Создание Японского фонда
и содействие московских японофилов
территориальным притязаниям Японии
Но за личностными, на первый взгляд, осложнениями в моих отношениях с отдельными соотечественниками-японоведами крылся в действительности глубокий раскол, происшедший на рубеже 80-х - 90-х годов в советском японоведении. Непосредственным толчком к этому расколу послужили зигзаги в дипломатии Москвы по отношению к японцам, появление в связи с распадом Советского Союза в руководстве МИД России прояпонски настроенной группировки, готовой жертвовать территориями России во имя иллюзорной идеи получения от Японии некой крупной финансовой помощи ельцинским реформам, а точнее - ельцинской власти. Часть японоведов в лице сотрудников ИМЭМО, ИДВ и ИВАН, включая В. Зайцева, Б. Рамзеса, А. Загорского, Б. Славинского, К. Саркисова, В. Еремина, стали весной 1991 года открыто ратовать за безотлагательную передачу Японии Южных Курил - самых крупных, самых удобных для хозяйственного освоения и самых важных в военно-стратегическом отношении островов Курильской гряды. Их выступления в печати и по телевидению целиком соответствовали тому предательскому курсу, который стало проводить в территориальном споре с Японией руководство новоявленного МИД России в лице А. Козырева и таких завзятых японофилов как Г. Кунадзе, В. Саплин и А. Панов. Мощную пропагандистскую поддержку этим сторонникам "компромисса" с японскими реваншистами стали оказывать находившиеся в руках "демократов"-ельцинистов электронные средства массовой информации. Особое усердие в прояпонской пропаганде проявил в те дни известный телевизионный политический обозреватель - японовед Владимир Цветов.
Массированное пропагандистское воздействие на российскую общественность всей этой многочисленной группы сторонников безответственной сдачи Японии важнейших районов морского промысла и опорных пунктов России на Дальнем Востоке развертывалось небескорыстно. Еще весной 1991 года в связи с визитом Горбачева в Токио японское министерство иностранных дел приняло решение о создании под эгидой посольства Японии в Москве представительства так называемого Японского фонда, официальная задача которого состояла в субсидировании в долларах научных работ советских японоведов якобы с целью распространения в нашей стране знаний о достижениях Японии в области науки, техники, экономики, культуры, литературы и просвещения. Известие о создании такого учреждения было с восторгом встречено многими нашими японоведами, чьи заработки в академических и учебных учреждениях страны в связи с инфляцией и экономическими неурядицами, порожденными горбачевской "перестройкой", сокращались из месяца в месяц. Без тени сомнения радовались появлению такого фонда наши лингвисты, литературоведы и культурологи, чьи исследования велись обычно в отрыве от политических проблем советско-японских отношений. Их публикациям еще со времен Н. И. Конрада были присущи похвальные отзывы о произведениях японских писателей, драматургов, художников, а потому у них были все основания надеяться на то, что их труды получат в первую очередь поддержку Японского фонда. И в этом они не ошиблись. Но скрытая цель учредителей фонда заключалась все-таки не столько в поощрении публикаций трудов советских японоведов-филологов, лингвистов и культурологов (хотя о вознаграждении подобных публикаций японское министерство иностранных дел извещало общественность в первую очередь), сколько в стимулировании таких исследований советских японоведов, которые подкрепляли бы заведомо предвзятые взгляды правящих кругов Японии на историю и политику своей страны и - что самое существенное - оправдывали бы японские притязания на так называемые "северные территории", под которыми японская пропаганда имела в виду в одних случаях четыре южных острова Курильского архипелага, а в других случаях все Курилы и даже Южный Сахалин. В сущности, именно эти намерения и были главной целью учредителей Японского фонда - чиновников японского министерства иностранных дел. Создание в Москве постоянно пополняемой долларовой кормушки для тех советских японоведов, которые готовы были прославлять Японию и поддерживать японские территориальные домогательства к нашей стране - вот что собой представляла по сути дела затея руководителей МИД Японии, притворявшихся на словах этакими "альтруистами", намеренными якобы бескорыстно содействовать всевозможным исследованиям советских японоведов.
Когда весной 1991 года впервые решение МИД Японии о создании в Москве постоянного представительства Японского фонда, предназначенного для финансовой поддержки японоведческих публикаций в нашей стране, стало известно работникам советского посольства в Токио, то это решение обсуждалось на узком совещании у посла Чижова. Участие в этом совещании принимал и я. Выражая сомнение в политической целесообразности деятельности в Москве Японского фонда, контролируемого министерством иностранных дел Японии, я высказал тогда опасение в том, что подобный фонд будет орудием финансового, а заодно и дипломатического и политического давления Японии на наши японоведческие центры, на работников этих центров. "Кто платит, тот и заказывает музыку",- предупреждал я участников совещания. Но предупреждения эти были пропущены послом мимо ушей, ибо уже тогда было известно, что идея создания Японского фонда получила активную поддержку горбачевского окружения, и в частности А. Яковлева, считавшегося в те дни чуть ли не "правой рукой" Горбачева.
Мое отрицательное отношение к Японскому фонду не встретило поддержки и у большинства моих коллег-японоведов. Слишком заманчивой оказалась для них перспектива получения дополнительных валютных заработков, чтобы отвергать сотрудничество с эмиссарами фонда. Лишь небольшая часть из них проявила в этом деликатном вопросе твердость характера и принципиальность. Отказались, например, от сотрудничества с Японским фондом такие видные японоведы как И. И. Коваленко, Л. Н. Кутаков, А. А. Кошкин, И. А. Сенченко, А. С. Савин, Б. П. Полевой, М. И. Крупянко и некоторые другие. К сожалению, однако, большинство исследователей японоведческих центров в таких академических институтах как ИВАН, ИМЭМО, ИДВ, а также многие преподаватели-японоведы Московских вузов активно втянулись в общение с названным фондом, не питая при этом ни малейших сомнений в нравственной стороне такого общения.
И вот в 1992-1993 годах в нашей печати появились первые ядовитые плоды этого беспринципного сотрудничества российских ученых с эмиссарами японского министерства иностранных дел - книги и статьи российских японоведов, написанные за японские деньги в поддержку территориальных домогательств Японии к нашей стране.
Ведущую роль в этом позорном флирте наших сограждан-японоведов с распорядителями Японского фонда взяли на себя в те годы уже упомянутые мною выше лица: зав. отделом Японии ИВАН К. О. Саркисов, научный сотрудник того же отдела В. Н. Еремин, научные сотрудники японского сектора ИМЭМО В. Зайцев, А. Загорский, В. Рамзес, сотрудник журнала "Проблемы Дальнего Востока" Б. Славинский, телевизионный комментатор В. Цветов и ряд других российских японоведов. Наглядным образчиком их усилий, направленных на склонение наших соотечественников в пользу уступок японским притязаниям на Курильские острова, стала изданная летом 1992 года издательством "Наука" на средства Японского фонда книжица "Знакомьтесь - Япония. К визиту Б. Н. Ельцина".
Основная цель названной книжонки, как явствовало из ее содержания, состояла в том, чтобы подорвать убежденность русских людей в незаконности и необоснованности японских территориальных притязаний и таким образом оправдать те территориальные уступки, которые, как тогда предполагалось, Б. Ельцин должен был сделать в ходе своего визита в Японию, намечавшегося на сентябрь 1992 года. Задавшись поставленной целью, авторы сборника без зазрения совести занялись очернением в нем капитальных научных трудов русских и советских ученых, посвященных исследованиям истории русско-японских отношений, и в то же время расхваливанием своих никчемных с научной точки зрения прояпонских статеек. Клевеща на советских историков-японоведов старшего поколения, один из авторов этой книжицы, не раз упоминавшийся выше К. Саркисов, писал: "Получив социальный заказ от вышестоящих инстанций, ученые, которые и до сих пор носят докторские звания, сознательно обманывали свой народ, отравляя его сознание ядом националистических идей... В громком хоре истерически-патриотических выступлений и угроз в адрес инакомыслящих едва слышны разумные голоса (голоса Саркисова и его приятелей.- И. Л.). Общественное мнение расколото. Обширному, хотя и пестрому лагерю тех, кто выступает за то, чтобы не отдавать японцам ни камешка "исконно русской территории", противостоит небольшая, но увеличивающаяся группа тех (Саркисов со товарищи.- И. Л.), кто считает, что вопрос необходимо решать, вернув острова японцам"152.