- Ну, долго будешь пялиться? - улыбнулась она.
- Вечно, - я с трудом глотнул. - Но о тебе, вернее о твоей божественной плоти, мы поговорим после. А теперь обратите внимание...
Каллиопа между тем воспроизвела над озерком всю картину боя. Быстро промелькнули первые эпизоды, потом движения персонажей стали замедляться. От этого стало как-то не по себе. Вот я вцепился зубами в руку мгновенно похудевшего от ужаса раругга. Клац - и рука отлетела в сторону. Теперь в пасть попала каска одного из стражей, она прикрывала полузвериную, покрытую лягушачьей кожей, голову. Хруп - что-то брызнуло в разные стороны.
- Что ты меня показываешь! - возмутился я. - Ты раруггов выяви. Крутани побыстрее... Стоп!
Вот мы и добрались до нужной сцены. Воин с ляшушачьей кожей, привалившийся спиной к плитам пьедестала, на котором возвышалась арка деформатора, был невредим с виду, однако из-под доспехов обильно вытекала черная кровь.
- Ты работал мечом, я лапами и челюстями. Какое у него может быть ранение. Что у него внутри может быть повреждено? Теперь обрати внимание на взгляд.
Глазницы воина-раругга были почти прикрыты морщинистыми веками. Неожиданно щели расширились, обнажили угольно-черные, на золотистом поле, большие, со спелые сливы, выкаченные зрачки. Взгляд его осмыслился, он цепко вглядывался вдаль.
- На кого он смотрит? Дай крупный план. Чуть побыстрее. А теперь?
Глаза у Каллиопы расширились, она прижала ладонь к полуоткрывшемуся рту.
- На тебя, Серый волк. Теперь перевел взгляд на Георгия.
- А что у него в лапах?
Георгий хмыкнул, заворочался в постели.
- Автомат. И коготь на спусковом крючке.
- Что же он не стреляет? - спросил я. - Почему медлит. Не цель ли выбирает? Вот, пожалуйста...
Как только раругг заметил стоявшую у входа Каллиопу, он навскидку дал очередь. Мгновением раньше жену в прыжке заслонил царевич.
- Ну-ка, дай нормальную скорость, - обратился я к Каллиопе.
Сцена боя ещё раз прошла перед нами. В реальном времени взгляд раругга, брошенный сначала на меня, потом на Георгия, был совершенно мимолетен. Ему хватило доли секунды, чтобы выбрать цель. В этом и заключалась загадка.
В той ситуации Каллиопа для раруггов никакой опасности не представляла. Стрелять следовало либо в меня, либо в Георгия.
- Вот ещё на что обратите внимание, - продолжил я. - Этот раругг входил в число тех, кого капитан подверг мысленному удару. Могу предположить, что его хлестнули таким образом, что даже на пороге смерти ему хватило сил исполнить чужую волю. Из всех участвующих в бою, только одному участнику очень хотелось расправиться с Каллиопой. По крайней мере, вывести её из строя.
- Кому же? - спросил Георгий.
- Синклиту Ди! Фламатеру!..
- Зачем?
- Не знаю. По-видимому, она представляет для них серьезную угрозу. Нет, не так. Скорее, возможную помеху. С её могуществом они в какой-то мере вынуждены считаться. Меня, собственно с этой целью и прислали сюда. Синклит хотел бы получить принципиальное согласие сонма на старт с Земли. Дело в том, что эта затея связана с неким природным катаклизмом, хотя фламатер и божится, что ущерб будет сведен к нулю.
Каллиопа задумчиво смотрела на меня.
- Может, в этом все дело, - продолжил я. - Незримая, таинственная хранительница живой природы, нашей, земной, красоты, в состоянии помешать им. Ведь ей подвластна и неживая составляющая земной ноосферы.
- Что ж, выходит они враги? - спросила Каллиопа.
- Нет! Но и не друзья-товарищи! Они - чужие! По их разговорам выходит, что они не имеют права вступать с властями Земли в юридические отношения. И не желают!.. Это, по-видимому, дело высшего синклита Ди или какого-то Галактического разума. Но кроме официальных властей на Земле обнаружилась ещё одна исконная сила - сила традиций, верований, обожествления природы. Нанесение ущерба окружающей среде у них, как мне кажется, является серьезным преступлением. С другой стороны они свихнулись на идее поскорее расстаться с нашей планетой.
- Понятное желание. Юдоль печали... - усмехнулся Георгий.
- Согласен. Ну, а если для достижения этой цели следует договориться с местной незримой таможней, то как им быть? Если в результате их взлета земная кора даст трещину? Они уже заикнулись о землетрясении местного характера или о небольшом извержении вулкана. Вот они сначала решили попробовать вывести главного хранителя из строя. Не удалось... Теперь им волей-неволей придется пойти на переговоры. Но с кем?!
В этот момент в зал вышли четырнадцатилетняя очаровательная Флора и Ридл Хантер Джордж, прямой потомок Оберона и короля Артура - дети Каллиопы и Георгия. Я кивнул им и продолжил.
- В том-то и загвоздка! На более тесное общение они никак не идут. Отгородились скалой, во внутренние помещения звездолета не допускают, любые вопросы, относящиеся к их образу жизни, внешнему виду, языку, культуре, просто не замечают, подсовывают мне каких-то скудных умишками биокопий, окружили самой примитивной дребеденью, набранной из бессчетного числа фантастических романов самого скверного пошиба. Стулья и кресла у них бегают по комнатам, постель заправляется по собственному уставу, краны закручиваются сами собой. Вместо воя пурги подсовывают шум летнего дождя. Я скоро с ума сойду. Не дают покоя безумными сновидениями - посмотрели бы на эти морды, являющиеся мне по ночам. И в конце концов, во время старта нанесут непоправимый ущерб нашей природе? Как я после этого буду выглядеть? Даже обладая ковчегом. Конечно, этот скафандр великолепная вещица, в нем я могу пройтись от одного края Солнечной системы до другого. Но возможно, это чудо инопланетной техники не более, чем средство контроля за мной. Что решит сонм хранителей. Что тебе приснится Каллиопа? Какое решение?
Королева фей пожала плечами, бросила взгляд на мой скафандр, который стоял у стены. Мы все невольно глянули в ту сторону. Действительно, мой ковчег производил жуткое впечатление - было в этой огромной, черной, имеющей человеческие очертания махине что-то звероподобное. И в то же время притягательное... Хотелось подойти к нему поближе и погладить. Как тигра... Я не мог отделаться от ощущения, что он внимательно прислушивался к нашему разговору, более того, тянулся к нам.
- Может, у них просто не остается времени? - задумчиво, обращаясь как бы к самой себе, спросила Каллиопа. - Возможно, аппарат износился до такой степени, что все решают годы. Для них мгновения... Или что-то случилось у них, в родных краях
- Не знаю, - признался я. - Я вообще ничего не знаю. Только догадки, предположения, гипотезы. Они любят рассуждать о высоких материях, Творцах, Чете-Нечете, как организационном принципе устройства нашего мира. Хлебом их не корми. Я собственно ничего не имею против мировоззренческих вопросов, но во всем надо знать меру!
- Посиди под землей такой срок, без права высунуть нос на поверхность, сразу задумаешься - зачем все это, кому это надо? - буркнул Георгий.
- Мне от этого легче? - спросил я его. - Одно могу сказать наверняка они уважают силу. Впрочем, как, по-видимому, повсюду во вселенной. Вот чего я боюсь: не являются ли эти разговоры о Творцах, истине, силе и справедливости средством маскировки? Кстати, передо мной флам постоянно предстает в образе некоего всемогущего верховного существа, служить которому я обязан без тени сомнения, честно, не жалея сил. Более того, в мои обязанности входит необходимость с воодушевлением проявлять инициативу, быть готовым к подвигу. Конечно, в силе и глубине моего религиозного чувства фламатер сильно обманывается. А может, и нет, иначе давно бы выдумал некий ритуал и заставил бы им пользоваться. Хотя с другой стороны, - я неопределенно пошевелил пальцами, - что-то божественное в нем все-таки есть. Ибо он сам верует... Что-то знает об изначальном замысле Создателя. Дьявольщину считает не столько мистическим, сколько физическим явлением. Он вообще очень много знает. Жаль было бы выпускать его с Земли.