Итак, зловредная кукушка выкрикивала всё те же роковые цифры: 14 вместо 31-го. Каких-нибудь семнадцати лет не хватало до полного и окончательного бессмертия.
В дверь тихонько постучали.
- Кто там? Ах, это ты, Карл Ну, что, какие дела, какие настроения в моем маленьком королевстве?
- Я вижу, мой фюрер чем-то опечален. Я боюсь опечалить его ещё больше.
- Ах, Карл, если бы ты знал мою печаль, ты не высказывал бы столь глупые и мелочные опасения. Говори, говори что хочешь, мой преданный друг.
- Я хочу сказать, экселенц, что уважаемый мною человек, офицер и дворянин, возможно, не всегда бывает с вами до конца откровенен.
Адольф привык к мелким доносам со стороны главного дознавателя, а потому не относился к ним достаточно серьёзно. Времена заговоров и покушений остались где-то в середине прошлого века. То, что Карл ненавидел его фаворита, было слишком хорошо известно. Однако других развлечений не предвиделось и Адольф, зевнув, устроился в кресле поудобнее.
- Что ж, говори, говори, мой преданный друг.
- Экселенц, вы знаете, я не имею допуска к секретным заданиям внешней разведки, которые выполняет по вашему поручению барон фон Диц.
- Что ж, я уверяю тебя, он выполняет их с блеском и изяществом.
Тысячи ядовитых иголочек впились в лицо и в сердце завистника, он опустил голову.
- Так что же, Карл?
- Я хочу спросить: не поручал ли экселенц фон Дицу что-либо связанное с мальчиком-гомункулусом, возможно, тайно выведенным в лабораториях какой-нибудь из технически высокоразвитых стран?
- Гомункулус? Да разве они существуют? Я полагал, что это выдумки средневековых алхимиков. Разве можно на самом деле вывести человека в пробирке? Он большой или маленький?
- Не больше мизинца.
- Неужели! Диц раздобыл такого крошечного человечка? Наверное, он хотел позабавить меня, однако я столь внезапно отправил его и Курта в Петербург Погоди, погоди - Гитлера внезапно поразила одна мысль. - А что если этот мальчик не выведен из пробирки, что если его уменьшили до размеров гомункулуса?..
Возможность уменьшить тело в двадцать или более раз решила бы его проблему раз и навсегда. Предположение заставило Гитлера вскочить и забегать взад-вперёд по "сцене".
- А ты, Карл, скажи, что ты думаешь по этому поводу?
Старший дознаватель молчал, скромно опустив голову.
- Карл!
- Да, экселенц?
- Немедленно поезжайте к нему и проясните это дело.
- Как прикажете, экселенц.
- Убедитесь, что гомункулус существует.
- Да, мой фюрер.
- Привезите его мне.
- Да, мой фюрер.
- Если барон откажется вам его отдать, пусть приезжает сам, а вы оставайтесь с Куртом.
- А если барон вообще будет отрицать существование мальчика?
- Проследите за ним и сообщите мне о результатах ваших наблюдений. Так или иначе, в субботу Фриц должен быть здесь. Дело гораздо серьёзней, чем вы думаете.
- Я вылетаю немедленно. - Карл поклонился и, не разгибаясь, начал пятиться к дверям.
- Имейте ввиду! - крикнул Гитлер ему вдогонку. - Если гомункулус окажется плодом вашего мстительного воображения, то я прикажу Дицу высечь вас на глазах у всего Рейха!
Карл замер на мгновение, побледнел как смерть, повернулся и торопливо вышел.
3
За два дня до открытия Олимпиады.
Визит таинственной незнакомки. Карл даёт волю
своим порочным страстям
Комфортно устроившись в своём новом жилище, Петя впервые за последнее время смог полноценно отдохнуть и расслабиться. Он валялся как хотел на своей терморегулиющейся гидрокровати, он почитывал крошечные книжечки, странным образом подобранные на полке по его вкусу, он слушал радио, смотрел телевизор, ел и пил всё, что хотел, из холодильника.
Когда всё надоедало, он гасил свет и нажатием кнопочки на пульте раздвигал ставни многочисленных окон, получая естественное освещение и полный обзор во все стороны, вверх и вниз. Табакерка плавно покачивалась у лобового стекла взятого напрокат автомобиля, за рулем которого сидел Фриц Диц. На заднем сидении чесали языки Маринка Корзинкина и Славик Подберёзкин.
Экскурсанты побывали в Пушкине, Павловске, Петродворце, Выборге и Кронштадте. В Петербурге из-за массового наплыва туристов было не продохнуть и не протолкнуться, поэтому загородные поездки давали возможность совмещать приятное с полезным.
Курт придерживался строгого режима тренировок, приёма пищи и сна. Это был не человек и даже не спортсмен, а хорошо смазанный, отлаженный новенький механизм. Все, кто видел его на тренировках, не сомневались, что он возьмёт добрую половину золотых олимпийских медалей.
Прибывший в город Карл Ангелриппер и пытавшийся было выступить в роли его няньки, охранника или даже слуги, был вынужден отступиться, так как Курт при виде его физиономии начинал молча натягивать боксерские перчатки. Карл пытался тайно следить, но его никуда не пускали без аккредитации, и ему не оставалось ничего другого, как тупо сидеть в своём номере, и ожидать новых указаний из центра.
В своём первом шифрованном донесении Карл доводил до сведения фюрера, что сделанные им фотографии мальчика-гомункулуса были непостижимым образом уничтожены. Он также обращал внимание фюрера на то, что барон фон Диц не уделяет ни малейшего внимания сиятельному наследнику, предпочитая общество малолетних славянских дегенератов.
Желая во что бы то ни стало раздобыть новые доказательства существования чудо-мальчика, Карл проник в номер своего недруга и, вооружившись лупой, обшарил помещение сантиметр за сантиметром. Он ничего не обнаружил, зато на выходе был подхвачен под руки двумя дюжими охранниками и препровождён в местный пикет. Сначала его долго и неприлично обыскивали, а потом составляли протокол.
Вернувшийся вечером Фриц Диц повёл себя благородно, и делу не дали хода.
Ночью Карла мучила бессонница, и он, для поправки нервов, рюмку за рюмкой выпил целую бутылку шнапса. А утром, когда он разохотился открыть ещё одну, в дверь нерешительно постучали.
- Херайн! - откликнулся Карл, полагая, что это прислуга.
Однако в номер вошла не прислуга, а незнакомая плотная дама с портфелем.