Полбин поставил на стол стакан, положил одну на другую тарелки, сверху ложку, вилку и отодвинул их на край.
- Дальше, - сказал он, перебивая Крагина. - Скажем, делает летчик пятидесятый вылет. Отбомбился, возвращается. Его на аэродроме уже ждут. На старте - представители командования, партийной организации... Так? Тут же плакат с поздравлением всему экипажу... Кому не приятно, а? Он, может, в горячке боев забыл, какой у него вылет, а здесь помнят и поздравляют! Принимается, товарищ генерал?
- Принимается, товарищ командир корпуса. Разработаем, - Крагин был очень доволен разговором.
- А я приказом поддержу. Да, когда актив у Рубакина?
- На послезавтра договорились. С вопросом о штурманской подготовке и сколоченности экипажей.
- Хорошо. В самую точку.
Крагин сощурился, глаза сделались щелочками.
- Доклад твой, Иван Семенович?
- Мой? - Полбин склонил голову набок. - Что - некому больше?
- Есть. А все-таки лучше доклад командира...
- Добро, за мной.
За кустами послышались голоса, кто-то напевал:
"Ой, ты Галя, Галя молодая..." На поляну вышла группа летчиков. Пришли обедать экипажи, летавшие с Дробышем. Увидев Полбина и Крагина, передние остановились.
- Давайте, богатыри, - сказал Полбин, поднимаясь со скамьи. - Мы уже пообедали, а вы, наверное, быка съесть готовы. - Он пошел навстречу летчикам. - Кто из вас видел немецкий аэродром на обратном маршруте?
- Я! Я! - раздались голоса.
- Самолетов там много, Скоробогатов? - обратился он к рослому капитану с красивым, мужественным лицом.
- Зениток больше, товарищ полковник, - смело ответил тот. - Не дали подсчитать. Но, думаю, до сотни будет. И стоят крыло в крыло, как на параде.
Полбин задал еще несколько вопросов и сказал летчикам, чтоб садились за стол. Когда им подали суп, Крагин подошел к Скоробогатову, пощупал руками его тарелку. Она была холодная.
- Попробуйте, - сказал он капитану. - Остыл?
Тот хлебнул ложку.
- Тепловатый.
Полбин шагнул к столу. Потом обернулся, ища глазами заведующего столовой. Старшина, стоявший у очага, поспешно провел рукой по пуговицам гимнастерки и подбежал к нему.
- Почему суп холодный? - строго спросил Полбин.
- А он с огня, товарищ полковник. Печка дымит немножко.
- А мне какой подавали? Тоже с огня?
- Из термоса, товарищ полковник. Расход на штаб дивизии оставлен, простодушно сказал старшина, чувствуя, что выдает себя, но не видя возможности вывернуться.
Полбин сжал губы, помолчал.
- Сейчас же заменить суп, - сказал он раздельно. - И запомните: в следующий раз, когда полечу "бочки" делать, возьму вас с собой в кабину стрелка. Вот тогда попросите супа с огня...
За столами раздался смех. Старшина растерянно сказал "есть" и побежал к очагу.
Полбин вместе с Крагиным отошел к деревьям, остановился, подождал, пока летчикам подогрели суп.
- Пойдем, Филипп Иванович. Я бы его охотно запихнул в кабину, но, кажется, и так обойдется.
Они прошли на командный пункт. Их встретил Дробыш с еще влажными аэрофотоснимками.
На вражеском аэродроме было около ста самолетов Ю-88. Рядом виднелись крестики поменьше - истребители.
- Сильная охрана, - сказал Полбин. - За вами "Мессеры" не гнались?
Дробыш ответил:
- Пылили на полосе, когда я проходил. Взлетали, должно быть. По я увел своих на повышенной скорости.
- Да, днем, пожалуй, пробиться будет трудно, - сказал Полбин, размышляя. Кто у вас хорошо летает ночью? Ляхов?
- Ляхов, комэск.
Полбин положил снимки на стол, обернулся к сидевшему у маленького окошка Крагину:
- Нельзя упускать, Филипп Иванович. Если их ночью не накрыть, завтра след простынет.
- А ежели они уже ушли?
- Не должно быть, - быстро заговорил Дробыш. - Если так густо на одном аэродроме натыкано, значит оперативные площадки у немцев еще не готовы. Некуда разгонять. Может, и завтра некуда будет.
- Нет, завтра можем опоздать, - решительно сказал Полбин. - Тут промедление смерти подобно. Прикажите Ляхову готовиться к ночному. Полетит со мной.
- Разрешите мне, товарищ полковник, - сказал Дробыш. - Я ведь уже видел аэродром, найду.
- Ничего, найду сам. Отдайте приказание. Вы не обедали еще, полковник?
- Нет, - удивился Дробыш.
- А вас там горячий суп в термосе ждет. Старшина, завстоловой, прямо истосковался, выглядывая начальство. От тоски летчиков холодным супом кормить стал.
Дробыш покраснел. Он никогда не чуждался летчиков, после полетов обычно ходил в столовую вместе со всеми. А тут один раз так пришлось, и командир корпуса уже на непорядок налетел... Но ведь сам приказал проследить за дешифрированием снимков. Что важнее? Да в конце концов есть еще люди, обязанные следить за питанием летчиков: командир полка, командир БАО, начпрод... Дробыш встретился взглядом с Крагиным. Тот смотрел добродушно, но глаза его говорили: "А все же командиру дивизии такими вещами интересоваться надо..."
Дробыш снял с обшитой досками стены свою фуражку.
- Так я с вашего разрешения пойду пообедаю...
- Приятного аппетита, - просто сказал Полбин. - Я побуду здесь.
Из окошка, выходившего на запад, в землянку строились красноватые лучи солнца. Золотой столб, в котором мелькали пылинки, косо упирался в деревянный пол из горбылей. За тонкой стеной слышались телефонные звонки, шуршала бумага, раздавались неясные голоса.
Крагнн решил поговорить с Полбиным о том, что было предметом его размышлений в машине. Сейчас для такого разговора был прямой повод. Пригнувшись к столу, чтобы лучше видеть лицо Полбина, отделенное солнечным столбом, Крагин спросил:
- Почему ты, Иван Семенович, не разрешил лететь Дробышу? Командир дивизии опытный летчик. Может подумать, что ему не доверяют.
- Не подумает. Он знает, что ночью я летаю лучше. У него такого опыта нет.
- Но его опыт достаточен, чтобы выполнить задание. Ты ведь сам уверен в этом.
- Уверен. И все же полечу сам. Задание можно выполнить и хорошо и удовлетворительно. А нужно - отлично.
- Все зажечь?
- Да. Превратить эту базу в сплошной пожар. Ведь ты сам понимаешь, Филипп Иванович, что это значит. - Полбин тоже наклонил голову, глядя на Крагина из-под солнечного столба. - Допустим, уцелеет там половина самолетов. Так? Завтра они уйдут на другие точки. Послезавтра пойдут на нас. Нашим истребителям нужно гоняться за каждым, уничтожать по одному. Сколько сил затратить придется! А тут р-раз - и собирай огарки!..
Полбин хлопнул по столу руками с растопыренными пальцами, как бы покрывая что-то сетью.
"Нет, это не подход, - подумал Крагин. - Он безусловно прав, и я буду выглядеть смешным, если прикинусь, что этого не понимаю. Надо без всяких обиняков..."
- Я тебе скажу прямо, почему так поставил вопрос, - сказал он. - Мне кажется, что ты в иных случаях неправомерно берешь на себя часть работы других. Делаешь то, что должен делать командир полка, командир дивизии...
- Например? - перебил Полбин. - Слежу за тем, чтобы летчиков хорошо кормили?
- Нет, конечно. Это и твоя и моя обязанность. Я о другом. Тебе не кажется, что в тех случаях, когда ты лично проводишь занятия с летчиками, их непосредственные командиры немножко... ну, скучают?.. Не кажется?
- Нет, - отрезал Полбин. - Не скучают они, потому что учатся. Я их учу, как проводить занятия. Показываю личный пример - это долг старшего командира. Сам знаешь, на этом строится обучение в армии...
Полбин воодушевился, заговорил энергично, резко:
- Я начал с инструктора. Что делал? Показывал учлету, как летать. Он делал так, как я, и учился летать. Если он потом, научившись, допускал грубые ошибки, я его ставил вертикально и отчитывал, потому что было уже с кого требовать! Так и сейчас. Пусть Рубакин поворчит, что я его подменяю, но он у меня учится все же! А когда научится, тут я ему ворчать не дам! Заставлю работать самого!..