– Что случилось, дорогая моя?
– Ничего. – Синтия шмыгнула носом. – Я была такой несчастной в этот уик-энд. С той самой минуты, как ты ушел, мне стало ужасно одиноко. И в доме никого... И даже Бетси уехала с Питом... И роман не клеился...
– А может, ты просто скучала по мне?
– Нет-нет, просто гормоны...
Но Реджиналд ей не поверил и снова чмокнул в нос.
– Тебе обязательно надо возвращаться сегодня в Оук-Парк?
– Безусловно! Я должна зарабатывать средства к существованию. Но потом я вернусь.
– И останешься на ночь! – И снова он поцеловал ее для пущей убедительности. – Я имею в виду, не в гостевой спальне. Лучше уж сразу расставить все точки над «i». He хочу, чтобы ты заблуждалась насчет моих намерений.
– И каковы же они?
– Именно таковы, как ты думаешь. Неважно, что я не могу спать с тобой прямо сейчас. Подожду. Но ты нужна мне, Синди, днем и ночью. Не забывай, – хитро прищурившись, добавил он, – я только что был болен и еще нуждаюсь в твоей постоянной заботе. Я плохо спал в последнее время.
– Я тоже, – смущенно призналась Синтия.
– Почему?
– Не притворяйся, тебе прекрасно известно почему.
– Но тогда зачем же ты прогнала меня? – Реджиналд был не на шутку озадачен.
– В тот момент я еще могла быть беременна, – терпеливо, как ребенку, пояснила Синтия.
– А это-то здесь при чем?
– При всем. Ну неужели ты не можешь понять меня?
Ее большие умоляющие глаза были так хороши, что Реджиналд бросил попытки понять тайны женской логики и прильнул губами к ее приоткрытым губам, скользнул языком между белыми зубами и поцеловал так страстно, так жарко, что вызвал пылкий ответ с ее стороны. И все же Синтия первой прервала поцелуй.
– Хватит! Я не могу думать, когда ты так делаешь. А мне надо сначала сказать тебе несколько вещей. Я буду рада, счастлива прийти сюда после моей работы. В любой день до конца этой недели. Но ночевать я больше не останусь.
– Почему? – Он изумленно уставился на нее.
– Потому что это все равно, как если бы я переехала жить к тебе, – ответила Синтия.
– И что в этом плохого? – Он нежно погладил ее по щеке.
– Попробуй понять, Реджи. Мои родители с большим трудом пережили мое совместное проживание с Бэрретом. Они хотели, чтобы мы сначала поженились.
– Это было бы просто несчастьем!
– Да уж. – Синтия согласно кивнула. – Теперь они тоже это знают. Мама, хоть и католичка, живет в более реальном мире, она возражала не против сожительства, а против Дэвида. Но отцу трудно принять такую форму отношений. И я не могу снова потрясти их до глубины души, переехав к тебе.
– Будешь теперь ждать замужества? – Он окинул ее внимательным взглядом серо-стальных глаз.
– Нет, конечно нет, – засмеялась Синтия. – Просто хочу дать им время прийти в себя после случая с Дэвидом.
– Но я-то не Дэвид! – резко возразил Реджиналд. – Чего же ты хочешь, Синди?
– Жить, как и жила, работать, проводить все свободное время с тобой, но ночевать возвращаться в Оук-Парк, – сказала она и ослепительно улыбнулась.
– Хватит дразнить меня своими улыбками! – рыкнул он. – А что с твоим романом?
– Подождет, пока ты не выйдешь на работу.
– А ты понимаешь, что никакой разницы не будет?
– В чем? – не поняла Синтия.
– Во мнении окружающих об истинной природе наших отношений, мисс Стэджерфорд. Ты можешь возвращаться ночевать домой, но никого не обманешь этим. Кристофер Миллер, например, уже знает.
– Что именно?
– Знает, как я к тебе отношусь.
– Здорово, он знает, а я – нет.
– И ты знаешь, прекрасно знаешь. Я не сплю по ночам, до такой степени я хочу тебя. – И в подтверждение своих слов Реджиналд снова начал целовать и ласкать ее, пока не довел до безумного, пылкого желания отдаться ему. Ей стало совершенно очевидно, что она не в силах противиться своему влечению. – Вот видишь, – хрипло прошептал он. – Кто угодно догадается, что мы любовники, будешь ты тут ночевать или нет.
– Сама знаю, я же не идиотка. Но уж пойди мне в этом навстречу, пожалуйста, Реджи. А сейчас мне надо бежать...
– Почему? – вскричал он.
– Потому что у меня есть работа. Потом я приму душ и соберу кое-какие вещи.
– В будущем храни запасной комплект здесь. Хотя лично я нахожу тебя в таком взъерошенном виде особенно привлекательной. Сексуально-привлекательной... – Синтия поглядела на него с сомнением, заподозрив насмешку. Она знала, что лицо ее блестит от пота, волосы растрепались, одежда на ней рабочая. – Да-да, и не смотри так. Сейчас я вызову такси. Черт, надо было бы уже давно забрать машину из ремонта! – Он нежно поцеловал ее. – А когда закончишь, позвони, и я приеду за тобой.
– Нет, не делай этого, – быстро произнесла Синтия.
– Почему? – Он прищурился и взглянул на нее подозрительно.
– Тебе не понравится то, что ты услышишь.
– Все равно скажи.
– Дэвид заехал за мной на такси, когда я переезжала к нему. Был уик-энд, все это видели. Мы помахали соседям, как отъезжающие новобрачные... – Она тяжело вздохнула, вспомнив, как все было. – А сейчас Грегор с Линнет должны уже быть дома, оба...
– И что из этого? – проворчал Реджиналд. – Думаешь, им есть какое-то дело, с кем и куда ты едешь?
– Нет. Я просто хочу, чтобы с тобой все было по-другому. Наверное, я стала суеверной...
– А теперь ты попробуй понять меня. Ты хочешь проводить иногда со мной часок-другой, если удастся удрать тайком, когда никто не увидит, и думаешь, я буду благодарен тебе за это?
– Я не говорила ничего подобного! – возмутилась Синтия. – Ты вкладываешь свой смысл в мои слова!
– Я предпочитаю их твоим уверткам! – Его глаза смотрели на нее так враждебно, что она испуганно отшатнулась. – Если наши отношения продолжатся, то я требую исключительных прав в этих отношениях! Я не собираюсь делить их ни с кем! Я хочу, чтобы мы встречались открыто, а не играли в прятки... дорогая!
Последнее слово, которое он будто выплюнул, стало пресловутой соломинкой, сломавшей спину верблюду. Синтия вскочила, схватила сумку и бросилась к двери, даже не вытирая льющиеся слезы. Только на улице она поняла, что бежать, в общем-то, незачем: Реджиналд и не пытался преследовать ее.