10
Остаток недели тянулся бесконечно. Синтия хватала трубку телефона, не дожидаясь даже включения автоответчика, но каждый раз это был не Реджиналд. Конечно, после их размолвки ей нечего было ждать его звонка, но она продолжала надеяться. А в пятницу, закончив дела у Конроев, она бросилась бегом к его дому, но одумалась и повернула обратно, к автобусу, – испугалась, что он не пустит ее на порог. Вернувшись в Оук-Парк, быстро приготовила обед для Грегора и Линнет, собиравшихся поесть перед тем, как уехать на уик-энд в спортивный лагерь, включила машинку и попыталась работать, но в голову ничего не приходило. И неудивительно, ведь все ее мысли были с Реджиналдом, у него дома, в тепле его спальни...
Она рано легла спать, беспокойно проворочалась всю ночь и встала утром с головной болью. Правда, выяснилось, что она все же не забеременела. Однако к вполне объяснимому чувству облегчения, которое Синтия испытала, как ни странно, примешивалось некоторое разочарование, что она отнесла на счет гормонального дисбаланса.
Синтия бросилась к телефону, чтобы рассказать о новости Реджиналду. Увы, холодный, записанный на магнитофонной ленте голос предложил ей оставить сообщение, и она бросила трубку, не желая доверять информацию бездушной, как ее назвал Реджиналд, машине. Ладно, придется действовать по ею же разработанному плану и оставить в понедельник записку.
Бетси с Питом уехали на уик-энд к его родителям, так что суббота тянулась, как старая, вялая жвачка. Синтия нехотя прошла по магазинам, чтобы хоть как-то убить час-другой, даже угостила себя мороженым с соусом «Меле», чтобы оттянуть момент возвращения в свои пустые комнаты.
Наконец она отправилась домой, намереваясь работать весь вечер. Теперь-то, когда все ее волнения позади, роман должен пойти. Но не тут-то было. Она печатала, перечитывала, зачеркивала, печатала снова, вытаскивала листы и бросала их в мусорную корзину, вставляла новые, снова зачеркивала, снова бросала в корзину... Отчаявшись, выключила машинку, спустилась вниз и сварила себе спагетти, потратив сорок минут на чесночно-чилантровый соус с чили и дыней.
Синтия сидела одна в большом доме, который обычно был полон народу, и тосковала... Грегор уехал вместе с Линнет и не вернется раньше утра понедельника. Крис переживал второй медовый месяц в Авроре. И что хуже всего, в ответ на ее многочисленные звонки Кормаксу каждый раз включался автоответчик все с тем же предложением оставить сообщение. Синтия даже пожалела, что не приняла приглашения родителей приехать к ним на два дня. Теперь-то она с радостью бы поехала, но в пятницу еще не знала, какими все же будут последствия ее ночи с Реджиналдом, а в состоянии нервного ожидания проводить время в компании шумных племянников было непросто.
Никогда в жизни Синтия так не тяготилась своим собственным обществом. И никогда не приветствовала наступление понедельника с таким нескрываемым облегчением. Она отправилась в дальний путь в Эванстон, впервые наслаждаясь толкотней в метро и в автобусе. С особым удовольствием она обдумывала, что предложит вниманию семейства Конрой, когда вечером они все соберутся дома, и что же именно приготовит, чтобы порадовать Реджи, когда он вернется после первого дня на работе.
Но, уже подходя к трехэтажному особняку, вдруг почувствовала, что радостное настроение будто растаяло, испарилось. Теперь ей казалось непривычным и странным прийти в этот дом и обнаружить его пустым... За уик-энд она так и не смогла дозвониться до Кормакса и сейчас должна была решить, какую же записку оставить ему: легкомысленно-небрежную с сообщением о том, что «худшее» им больше не грозит, или просто с просьбой перезвонить ей.
С тяжелым сердцем Синтия порылась в сумке, достала ключ и вошла. Записка была не нужна – Реджиналд стоял в холле и смотрел на нее. Не говоря ни слова, он заключил ее в объятия, прижал к себе и впился в ее приоткрытые губы жадным поцелуем. Она ответила с такой страстью, что голова ее закружилась, и Синтия чуть пошатнулась, когда он оторвался от нее.
– Что ты здесь делаешь? – задыхаясь, пробормотала она.
– Тебя жду, – ответил Реджиналд и снова припал к ее губам, как путник, двое суток блуждавший по пустыне и наконец пришедший к оазису.
Лишь через пять минут Синтия нашла в себе силы прервать поцелуй и спросить:
– Ты неважно себя чувствуешь?
– Я потрясающе, изумительно хорошо себя чувствую, – ответил Реджиналд, снова наклоняясь к ее губам. – Теперь, когда ты рядом, мне ничего больше не надо. – Он сжал ее талию с такой силой, что Синтия пискнула. – Черт, прости...
– Неважно, не имеет значения... Я не беременна! – выпалила Синтия и сразу заметила, как радостное оживление слетело с его лица.
– Когда ты узнала? – сдержанно спросил он.
– Позавчера утром.
– Два дня назад? И тебе в голову не пришло сообщить мне?
Синтия вызывающе вздернула подбородок.
– Я звонила. Много раз. И каждый раз включался автоответчик. Не могла же я рассказать машине... так что решила оставить тебе записку, как и обещала.
– Ты предпочла такой вариант вместо того, чтобы сказать мне лично? – спросил он.
– Нет. Я очень рада тебя видеть. – Это было слишком слабое выражение переживаемых ею чувств. – Но ты не сказал, почему ты дома, Реджиналд.
– Я решил провести здесь еще недельку.
– Почему же не позвонил мне?
– Да что я, совсем дурак, что ли? Ты бы тогда не пришла. – Он так посмотрел на ее рот, что даже без поцелуя голова Синтии снова пошла кругом. – Так, значит, беспокоиться не о чем?
– Нет.
– И ты довольна?
– Конечно. – Синтия отвела глаза в сторону. – Если бы ты позвонил мне в уик-энд, я бы рассеяла и твои тревоги.
– Ты ждала моего звонка, после того как заявила, что не хочешь иметь со мной ничего общего?
– Да, – еле слышно прошептала она.
Реджиналд немного оттаял и улыбнулся.
– Я ездил к маме. В пятницу, когда приходил к тебе, я собирался пригласить тебя с собой, но сама знаешь, как все обернулось...
Синтии хотелось плакать. После мучительно-томительного, унылого уик-энда мысль о том, что это время она могла бы провести с ним, была болезненной.