- И какой же процент от суммы награбленного вы собираетесь мне выплачивать, если я вооружу вас?
- Мы не просим вооружать нас для большой дороги, Ваше Величество. Умоляю Вас не смеяться над нами. Мы просим дать нам мечи и указать место в завтрашнем бою. Это единственная милость, о которой мы просим Вас, Ваше Величество. Вы не знаете, что у нас здесь после этих похорон, - Котах постучал кулаком в широкую гулкую грудь, - Нет, не знаете…
Из глаз разбойника потекли слёзы.
- А ты, Котах, знаешь, что у меня здесь? - король тоже постучал кулаком по груди, - И не только из-за похорон. И не у одного меня. У него, у него и у него тоже, - Василий показал на своих спутников, - И что там будет, когда всё это кончится. Может, нам всем всплакнуть вместе с тобой? А? Что скажешь?
Котах вытер слёзы и с отчаянием посмотрел на короля:
- За слёзы простите меня, Ваше Величество. Это слёзы бессилия. Если Вы нам откажете, мне останется только повеситься самому - я не смогу жить с таким грузом на совести.
- Раз у тебя есть совесть и на ней есть груз - ты будешь носить его всю жизнь. И что бы ты не сделал, этот груз не станет меньше - уменьшить его невозможно, как невозможно вернуть к жизни похороненных тобой людей.
- Пусть так, Ваше Величество! Но, сражаясь на Вашей стороне, я не увеличу его. И, может быть, прежде, чем умру, спасу чью-то жизнь, и Поводырь, определяя моё место в том мире, куда уходим мы все, не осудит меня так же строго, как осудили люди. Дайте нам мечи, Ваше Величество, и, клянусь, Вы никогда не пожалеете об этом.
"- Капа, что ты слышишь от них?"
"- Я ещё не очень хорошо разбираюсь в тонкостях человеческих чувств, но, по-моему, это - надежда, сир".
- Как получилось, Котах, что ты не знал о том, сколько вас собралось для грабежа Храмов?
- Я со своими людьми жил у знакового скупщика краденого…
- Вчера, на допросах, никто из вас не назвал адреса, по которому жил в Скироне. Вы получите оружие и место в бою, когда укажете, где укрывались до нападения. Я не желаю повторения вчерашнего: пока мы будем сражаться, город останется беззащитным. Лейтенант Даман, вы со своими солдатами проверьте все указанные адреса. Окажут сопротивление - пленных не берите. Нам негде их держать и охранять некому. Этим - выдайте из дворцового арсенала оружие и доспехи. С пополнением вас, барон Готам.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Ревматизм Чхогана доказал, что достоин доверия короля: с полуночи звёздное небо затянуло тучами и пошёл снег. Капа тут же потребовала возвести ревматизм старого ковродела в дворянство:
"- Старик, сир, и сам признавался, что допускает ошибки. Ему среди элиты королевства делать нечего. А вот его ревматизм, который не лжёт, как и соргонские короли, вполне достоин герба и чина министра погоды…"
"- Не чина, Капа, поста!"
"- Вам виднее, сир, чего достоин этот восхитительный ревматизм. Вы всё же, король, как-никак".
"- Если бы у меня был злейший враг, Капа, а у тебя - человеческое тело, я сделал бы всё возможное, чтобы женить его на тебе. Никакая другая месть не может сравниться с совместным с тобой существованием…"
"- Не пойду я за Разрушителя: мне не нравится, что он без лица".
"- Не перебивай короля!"
"- Слушаюсь, сир".
"- Ты сама, как Разрушитель - у меня от тебя мозги плавятся!"
"- Слышала уже. Старо. И, вообще, нашли с кем меня сравнивать, сир! Раз так, то я с Вами больше не разговариваю…"
"- Опять? А меньше?"
"- Что - меньше, сир?"
"- Меньше - разговариваешь?"
"- И меньше - не разговариваю".
"- Значит, придётся мне выслушивать каждый день по столько же. О соргонские боги, если вы есть, дайте мне сил выдержать это…"
"- Охота Вам, сир, в палатке мёрзнуть. Могли бы и во дворце переночевать…"
"- Опять перебиваешь?"
"- Если я буду молчать, то Вы не узнаете, что к Вам кто-то идёт".
Король прислушался, но различил шаги уже у самого входа. Раньше их заглушал вой поднявшегося ветра. Вот и ветер поспешил на помощь королю: заметёт все следы, заровняет. И снег лишний с поля сдует - тоже хорошо.
- Кто там? Войдите!
- Это я, Ваше Величество, - в шатёр вошёл Готам, - Прибыла моя дружина. Остальные будут на месте через два часа.
- Успеют ли, барон? Хоть бы метель не кончилась раньше. Ветер - и хорошо, и плохо. Не разогнал бы тучи до утра. От Дамана ничего не было?
- Он не начнёт, пока все адреса не окружит. Подождём, недолго уже.
- Что Бальсар?
- Спит у сэра Эрина. Гном всё ещё возится со своими железяками. Барон Брашер с раттанарцами - на кургане…
- Их я слышу, Готам. Бушир чем занят?
- Стережёт дорогу с цветной сотней. Мои дружинники передохнут и сменят его.
- Ваши, пускай, отдыхают до утра. Цветных сменит Кайкос. Кроме постов - всех в тепло. Палаток хватает?
- Да, Ваше Величество. Всё сделано, как Вы приказали. И тепло для всех, и горячая пища, и горячее вино…
- Не перепоим солдат-то перед боем?
- За этим строго следят капралы и сержанты. Да и мы глаз не спускаем. Пьяных не будет, Ваше Величество.
- Как же это трудно, барон - ждать, когда всё почти готово. Ждать, не зная, сработает или нет.
"- Я и говорю - чистейший авантюризьм, сир. Чистейший!"
2.
Барон Крейн топтался на крепостной стене, поглядывая между зубцами на расположение войск Василия. Ему не давали покоя сомнения, что планы короля совсем не так просты, как это кажется с первого взгляда.
Что-то не увязывалось, выпирало из образа соргонских королей, который сложился у барона за годы дворцовых и политических интриг. Приходилось с удивлением признать, что Василий не походил ни на короля Шиллука (которого Крейн знал много лет, и характер которого не представлял для барона ни малейшей тайны), ни на других королей, с которыми приходилось сталкиваться Крейну время от времени.
В отличие от них, и поведение, и слова Василия оставляли впечатление о какой-то двойственности, неоднозначности. Так мог вести себя и так говорить свой брат - погрязший в интригах придворный. Нет, Василий не лгал - короли не лгут - но чем-то постоянно вызывал у Крейна предчувствие обмана, совершающегося уже или грядущего.
Демонстративное выпячивание своей особы делало, в глазах Крейна, из короля не живца для ловли Разрушителя, а блесну - яркую обманку, за которой ничего, кроме смертельного крючка, нет. Вот оно - блесна.
Крейн посмотрел на вершину кургана, где, сверкая Хрустальной Короной и не выпуская из рук шлема с белым гребнем, восседал на троне, перенесенном сюда из зала Совета, король Василий Раттанарский. Восседал этот неправильный для Соргона король, давший два указания Крейну на предстоящую битву, два указания, ничего не разъяснившие в задаче резерва, которым он, Крейн, командовал.
Первое, дословно, звучало так: "- Барон, будьте готовы к атаке, когда увидите, что я снял во время боя шлем. Только тогда и ни мгновением раньше".
Указание, что и говорить, доступное для понимания любому дураку.
Только вот разница между "быть готовым" и "атаковать" - очень велика. Когда же атаковать резерву?
Второе указание было таким же понятным и простым, как и первое: "- Я оставляю вам в помощь, барон, мага Бальсара. Можете быть уверены - он меня не подведёт".
Сомнений в том, что маг не подведёт короля, у барона не было ни малейших. Но в чём же заключалась его помощь барону? Какую пользу мог принести Крейну Бальсар, если он пришёл из лагеря короля пешком? Не пешком же он пойдёт в атаку вместе с ним, Крейном, и тремя тысячами баронских конных дружинников?
Впрочем, первую помощь Бальсар уже Крейну оказал, поссорив его с другими баронами. Ссора возникла, когда маг развернул дружинников Крейна, стоявших перед воротами первыми, лицом навстречу остальным дружинам, пояснив это коротко:
- Чтобы горячие головы не кинулись в атаку раньше сигнала. Приказ короля.