- Как ваше имя, почтенный? Королю полезно знать своих постоянных собеседников.
- Меня называют "старый Чхоган", Ваше Величество. Если позвать просто - Чхоган, я тоже отзовусь.
- Будем знакомы, мастер Чхоган. Я не ошибся, вы, ведь, мастер?
- Я был лучшим ковроделом Скироны, и во дворце - немало ковров моей работы… Но… Возраст, Ваше Величество… Сейчас я - просто старый владелец ковровой мастерской…
- Надеюсь, что ваша мастерская до сих пор - лучшая в Скироне. Что же касается помощи… В этой войне любая помощь хороша, но пользоваться ею надо осторожно. На поле боя необученные горожане только увеличат число павших, а времени учить вас - у меня нет. Тех, кто владеет боевым оружием, отберёт служитель Бушир в свой отряд. Остальные тоже будут мне полезны, но здесь, в городе. Я, мастер Чхоган, должен быть уверен, что в городе не сменится власть, пока мы будем выщипывать перья из Разрушителя под его стенами. Если горожане возьмут в свои руки охрану улиц и крепостной стены - это будет очень действенной помощью и мне, и Соргону. К тому же, будет много раненых. Да и убитых подобрать тоже кому-то надо. Могут ли горожане заняться этими делами, мастер, под вашим, разумеется, руководством?
- Мы сделаем всё, что в наших силах, Ваше Величество. А Вы…? Сможете ли Вы победить, Ваше Величество?
- Я сделаю всё, что в моих силах, мастер Чхоган. Только бы погода не подвела!
- Ночью будет снег, Ваше Величество. Имейте это в виду.
- Вы не ошибаетесь, мастер?
- Я - старик, Ваше Величество. Бывает, и ошибаюсь. Но мой ревматизм с тех пор, как выбрал мои суставы для проживания, ещё ни разу не подвёл меня, предрекая изменение погоды. А какого же изменения можно ждать в солнечный зимний день, если не снегопада?
- Спасибо за предупреждение и обещание помочь, мастер. Надеюсь, мне не придётся стыдливо отводить глаза при виде ковров вашей работы, и узор проведенного мной сражения будет не менее красив, чем узоры ваших изделий…
"- Какой слог, сир. Вам бы книги писать! И зачем Вы тратите талант впустую, изображая короля?"
"- Ты слышала, Капа - будет снег! Все боги Соргона стали на мою сторону! Какая жалость, что я не верю в богов…"
"- Ваша самонадеянность, сир, не знает меры. Если мне не изменяет память, то это Вас поставили на сторону богов Соргона и всего прочего его населения. А верите Вы или нет - значения не имеет, пока Вы делаете то, для чего призваны".
"- Нет, ты какая-то явно ущербная. Ни радости, ни сопереживания радующемуся. Только бы зудеть, зудеть и зудеть. Неужели ты не понимаешь, что завтрашняя победа…"
" -…Ваш экзамен на короля и полководца. Понимаю, не дура же, в конце концов".
- Рад видеть, что хоть один барон вместо болтовни занят делом, - Василий остановился рядом с Кайкосом, - Сколько вы привели людей, барон?
- Сто пятьдесят всадников, как и обещал, Ваше Величество, - Кайкос выпрямился, вытирая мокрую руку о плащ: пробовал, не схватилась ли вода в бочонке, - Медленно замерзает…
- А вы, барон, прикажите добавлять туда снега - дело пойдёт быстрее. Где Даман, не видели?
- Выехал с разведкой по Аквиннарской дороге, Ваше Величество. Скажите, это правда, что Вы отказались от помощи других баронов?
- Кроме вас, барон, мне никто её пока что не предлагал. Поэтому я вправе сомневаться в искренности этих предложений, когда они поступят.
- Но многие выразили желание сражаться…
- За эти два дня бароны выразили столько желаний, пожеланий, хотений и недовольства, что… Их судьба, пока что, резерв. Кто долго думает и рассчитывает, никогда не добивается славы - просто не успевает за ней. Бальсар, идите сюда! Смотрите, маг, там, где в первый ряд ставят бочонок с замёрзшей водой, вернее, уже со льдом, не удаётся закрепить наружную доску стены: гвоздь или гнётся, или не держится в раскрошенном льду. Прикажите на все места креплений ставить сосуды с водой. Только добавляйте в них снега - быстрее схватится. И гвоздь, вмороженный в сосуд, будет отлично держаться. Как дела у сэра Эрина?
- С курганом он ещё ждёт, а стена… Вы там не были, сир?
- Я только подъехал. Что-то не получается?
- Это надо видеть. Гномов меньше, чем людей в любом другом отряде, но они почти закончили укрепление. Свой участок, я имею в виду. А всякие хитрости монтировать не спешат, хотят сохранить тайну. А как тут её сохранишь? - Бальсар кивнул на хорошо различимую городскую стену, густо усыпанную зрителями. Среди множества людей на крепостной стене король увидел группу щегольски разодетых франтов.
- Никак, бароны заявились поглазеть на ненормального короля? - Василий переложил шлем так, чтобы его без особого труда различили со стены, - В эту ночь верный человек пообещал мне снег, так что Эрин правильно ждёт. Сколько-то секретов нам иметь не помешает. Вы осмотрели крепостные ворота? Как, сможете?
- Смогу, если меня закроют на некоторое время. Иначе скандала не избежать.
- Нам не скандал страшен - огласка. До времени никто не должен знать о внесенных вами улучшениях в запоры ворот. Вдруг задумаются, а то и догадаются. А этого никак нельзя - больно будет.
- Не люблю я, когда больно, сир…
- Не только вам, дорогой маг, будет больно. Всем нам. Что случилось, Готам?
- Посмотрите, Ваше Величество, в поле, за укрепления.
Все трое с трудом пробрались через беспорядок начатого городскими стражами строительства и увидели забавную сцену: не менее двух сотен человек стояло перед позицией на коленях или сидело на корточках, а несколько верховых, среди которых король узнал Дамана, пытались отогнать их дальше в поле. Когда всадник очень уж сильно наезжал на кого-то из этих сидячих демонстрантов, столь неожиданных в Соргоне, тот просто переходил на другое место поблизости и там принимал прежнюю позу. Ругань лейтенанта и его солдат не производила и вовсе никакого действия на упрямцев.
- Как называется ваша игра, лейтенант?
Увидев сверкание Короны, все, сидящие на корточках, тут же стали на колени, как и их товарищи. Лейтенант бессильно развёл руками - ничего, мол, сделать не могу.
- Столько народу и все - глухонемые? Я жду объяснений!
Заговорил человек неопределённого, из-за чёрной щетины, возраста:
- Я могу объяснить, Ваше Величество, что здесь происходит, - голос был густой, низкий, и казалось, что не слова срываются с губ говорящего, а речь его кусками выпадает изо рта, - Моё имя - Котах. Я тот самый Котах-разбойник, которого знают все…
- Мне неизвестно ваше имя. Кому-нибудь из вас, господа, оно известно?
- Я слышал что-то такое, - Даман мучительно напряг память, - Вроде грабит только мужчин, и всё с какой-то смешной изюминкой, не просто так. Убийств, говорили, за ним не водилось - дальше избиения он не заходил. Больше ничего не упомню - года два о нём слышно не было.
- Благодарю, лейтенант, за благоприятный отзыв обо мне. Крови на моих руках и сейчас нет, но она у меня на совести: я из тех, кого сегодня не смогли повесить эти жалостливые горожане. Нам посулили золотые горы в скиронских Храмах, но об убийствах и речи не было. Тем более женщин и детей. Я чувствую себя обманутым лживыми посулами и желаю отомстить тем, кто меня втянул в это грязное дело.
- Разве тебя привели в Скирону насильно? Или на площадь перед одним из Храмов тебя волокли на верёвке? Не лжёшь ли ты сам, пытаясь выказать себя невинной жертвой чужого коварства? Идти грабить столичный Храм целой армией и верить, что всё обойдётся без крови? Ты же не ребёнок, Котах.
- Ваше Величество, пока не началась вся эта ерундовина на площадях, вся моя армия состояла из двадцати моих людей, с которыми я трудился на дорогах Соргона. И ни один из нас не предполагал ни такого количества участников, ни такого способа действий. Все мои люди были рядом со мной, и ни один из них не убивал, Ваше Величество. Нас так и взяли, всех вместе, и никто из нас даже не обнажил меча. Мы и сейчас все здесь, но безоружные.