Асланов давно знал Волкова, как прекрасного бурового мастера. Их знакомство состоялось еще в те времена, когда Волков бурил свою первую скважину в Бухте Ильича - на осушенном по указанию товарища Кирова берегу моря.
По своему обыкновению, Асланов громко приветствовал мастера и за руку поздоровался со всеми рабочими бригады. Волкову было неловко за недавнюю оплошность, и он стеснялся смотреть Асланову прямо в глаза. Секретарь горкома, однако, и виду не подал, что замечает состояние Волкова.
- Как живете, Семен Владимирович? - с дружеской простотой спросил он.
Когда Волков попытался заговорить о тяжести своей вины, Асланов прервал его:
- Я не о том, Семен Владимирович. Есть уже приказ о прекращении расследования, не правда ли?
- Да, Аслан Теймурович, большое спасибо.
- Мы отличаем ошибку от халатности. А вам следует объяснить товарищам, что наше государство прежде всего заботится о жизни рабочего.
- Правильно, Аслан Теймурович, но и мы не должны забывать о своей ответственности за каждую государственную копейку.
Асланов не сомневался в том, что эти слова сказаны от чистого сердца. Он знал, с каким напряженным вниманием работала всегда бригада Волкова.
- Но одну вину я не прощу вам, - серьезным тоном сказал секретарь горкома. - У вас на буровой, конечно, имеется телефон?
- Конечно.
- В списке, висящем у аппарата, есть, должно быть, и моя фамилия?
- Да.
- А почему не позвонили мне? Или вы думаете, что моя фамилия занесена в этот список так, для проформы?
На губах у Волкова появилась горькая улыбка.
- По правде сказать, я не люблю быть передатчиком неприятных известий.
- Кто же любит? Но это необходимо, - сказал Асланов и шагнул к вращающемуся ротору. - Ну как, удовлетворяет качество глинистого раствора?
- Да... - запнулся Волков, - жаловаться не могу.
- Нет, незачем смазывать вину глинозавода. Там вообще работают плохо. Не бьются за качество!
- Это, пожалуй, верно.
Асланов готовился к выступлению на общебакинском совещании нефтяников. В этих случаях он объезжал промыслы, беседовал с мастерами, рабочими. Но сейчас условия не позволяли ему затягивать беседу: все были заняты, да и гул механизмов заглушал голоса. Видя, кроме того, попытку Волкова отнести недостатки в работе за свой счет и зная, что ему все равно больше ничего не выудить у него, Асланов попрощался со всеми и уехал. Он побывал еще в нескольких бригадах и только около полуночи вернулся к себе домой.
Услышав знакомый гудок, к нему навстречу выбежал маленький сынишка и еще на лестнице обвил руками его колени.
- Папа, - воскликнул он, - фотограф дожидается тебя.
- Какой фотограф, сынок?
- Ты же согласился...
Вместе с сыном Асланов прошел в кабинет. Это была просторная, скромно убранная комната. В глубине ее стоял большой письменный стол. Позади него на стене в красной лакированной рамке висела увеличенная фотография - Ленин и Сталин в редакции "Правды", под ней - портрет старшего сына Асланова, погибшего во время Отечественной войны. Пол был застлан большим ковром.
Сидевший здесь кинооператор учтиво поднялся навстречу Асланову. Это был низенького роста, полный и смуглый молодой человек с аккуратно расчесанными на прямой пробор волосами. В стороне, на массивном штативе, стоял его аппарат.
- Здравствуйте, - сказал Асланов, протягивая руку гостю, и, взглянув на его громоздкий аппарат, продолжал шутливо: - Решили увековечить для потомства мою скромную особу? Знай я, что вам придется тащить такую махину, не сказал бы "приходите". А что это за письмо?
Оператор улыбнулся.
- Зная ваш характер, решил пуститься на хитрость.
- Кто пишет?
- Москва. Центральная студия кинохроники. Нам надо сфотографировать для всесоюзного экрана кое-кого из знатных людей страны. - Он протянул запечатанный конверт Асланову. - Просят вас дать согласие на съемку.
Асланов вскрыл конверт, пробежал глазами письмо и положил на стол.
- Я дам вам тему для съемок, - задумчиво проговорил он. - Среди наших нефтяников немало таких, кого давно следовало бы заснять.
Оператор опешил.
- Разрешите, во-первых, сфотографировать вас за рабочим столом, хотя бы на один-два метра.
Асланов возразил полушутя-полусерьезно:
- Нет, дорогой, мое лицо совсем не отличается фотогеничностью.
Сразу поняв его, сынишка Асланова разочарованно поджал губы.
- Папа, я хочу, чтобы ты сфотографировался со мной!
Асланову трудно было отказать сыну.
- В таком случае, - обратился он к оператору, - я в вашем распоряжении. Надеюсь, если мы сфотографируемся с сыном вместе, наше изображение не появится на экране?
Пока оператор возился с аппаратом, Асланов вышел из кабинета, наскоро умылся, провел расческой по коротко остриженным волосам и вернулся обратно с двумя стаканами чаю в руках. В стаканах плавали круглые ломтики лимона.
- Выпейте, пожалуйста, стаканчик чаю, - пригласил он оператора, который катил из коридора в комнату большой "Юпитер".
Наведя объектив на сидевших за столом отца с сыном, оператор покрутил ручку. Но этого было ему мало.
- Очень прошу вас, - попросил он Асланова, - возьмите телефонную трубку и сделайте вид, будто говорите с кем-нибудь.
Асланов взял трубку и набрал номер телефона начальника объединения "Азнефть".
- Говорит Асланов. Здравствуйте. Война кончилась, и хорошо бы нам пересмотреть кое-какие из старых порядков. Во время войны, в силу известных причин, мы отменили хранение на морских буровых неприкосновенного запаса провизии. Но-всякое время имеет свои законы. По-моему, пора уже восстановить фонд НЗ. Подготовьте, пожалуйста, проект. Рассмотрим на бюро и примем решение... Да, вот что еще. Вместе с мастером Рамазаном следует указать кандидата в Герои Социалистического
Труда еще и старейшего мастера "Ленин-нефти" товарища Шапошникова. Он является одним из достойнейших членов семьи нефтяников. Почему в вашем списке отсутствует его фамилия?.. Не выполнил плана этого месяца? Не торопитесь делать поспешные заключения. До конца месяца еще далеко. Кроме того, вы, вероятно, упустили из виду, что он давно дает нефть в счет плана пятидесятого года. Ну, привет!.. - Асланов положил трубку и взглянул на оператора. - А теперь, товарищ оператор, садитесь к столу, - чай ваш совсем остыл. Советую вам непременно сфотографировать товарища Шапошникова, его портрет действительно украсит всесоюзный экран.
Поняв, что Асланов не шутит и что вряд ли удастся уговорить его позировать одного, оператор подошел к столу и сел на указанное место.
В часы досуга Асланов любил рассказывать о любопытных событиях, участником которых ему приходилось быть. Но сегодня он был утомлен и не расположен к долгой беседе. Он только сказал оператору:
- Почему до сего времени вы не удосужились снять на пленку Шапошникова? У человека пятидесятилетний производственный стаж нефтяника. По-моему, надо обязательно заснять его, тем более, что он, вероятно, получит звание Героя.
Оператор только поддакивал Асланову и обещал последовать его совету.
- Знаете, мой дорогой, - сказал ему на прощанье Асланов, - ваше искусство призвано помочь партии в деле организации трудового подъема народа. Особенно теперь, когда мы вступаем в коммунизм.
9
Как и все управляющие трестами, Кудрат Исмаил-заде готовился к выступлению на общебакинском совещании нефтяников. Трест его вышел из прорыва, и теперь ему нечего было волноваться. "Как бы там ни было, одним из тех, кого сегодня похвалят, буду я", - думал он. Тем не менее, он решил говорить главным образом о недостатках в работе треста.
Совещание было созвано в одном из самых крупных помещений Баку зрительном зале государственного оперного театра имени Мирзы Фатали Ахундова. Сюда собрались управляющие трестами, их главные инженеры, главные геологи, заведующие отделами и промыслами, директоры управлений капитального ремонта, отделов компрессорного хозяйства, нефтеперегонных и машиностроительных заводов, мастера по добыче нефти, буровые мастера, руководители "Азнефти", азербайджанских нефтеперегонных заводов и "Азнефтеразведки", треста "Азнефтемаш" и строительных организаций. На улице Низами, рядом со зданием театра, выстроились вереницы различных по форме и окраске легковых машин.