- А если все-таки случится пожар, что тогда делать монтеру?
- В случае пожара надо немедленно выключать ток. Вот так, - и монтер, надавив на рубильник, оттянул его вниз доотказа.
Он долго водил своих учеников вокруг буровой, а потом по лесенке поднялся с ними на вышку. Отсюда Таир увидел домик, в котором жила Лятифа, и вспомнил, что условился встретиться с ней в девять часов.
Расставшись с Таиром, Лятифа отправилась домой и провела два часа в нетерпеливом ожидании. За какое бы дело она ни принималась, все валилось из рук. Сегодняшняя встреча с Таиром глубоко взволновала ее, и мысль о том, как сложатся их дальнейшие отношения, не выходила из головы. Родителей не было дома, и ничто не мешало ей отдаться своим размышлениям.
До условленного часа оставалось всего пятнадцать минут, когда отец ее вернулся с работы. Лятифа увидела его отражение в большом зеркале, перед которым она заплетала косы, и, не отрывая рук от волос, обернулась назад:
- Пришел, отец? Очень хорошо. Мать у соседей. Теперь как раз тебе и дежурить в квартире.
Отец ухмылялся в свои пышные усы. Было заметно, что ему трудно скрывать свою радость. Лятифа приблизительно знала, в чем дело, но все же не удержалась, спросила. Старик потер свои большие руки мастерового и с гордостью вскинул голову:
- Тебе на здоровье, сегодня сдал буровую, дочка! И с каким еще торжеством! Приехали и управляющий трестом, и главный инженер. Не думай, что впереди идет только один твой уста Рамазан. Переходящее знамя отобрали у соседа и вручили мне.
- Правда? - Лятифа взглянула на отца сияющими глазами. - А ты ведь говорил, что закончишь бурение завтра или послезавтра!
- Нет, доченька, кончил бурить еще вчера. Сегодня пошел посмотреть, что будет делать бригада по нефтедобыче. Скважину прострелили еще рано утром. А я все дожидался, когда появится нефть.
- Ну и как? Появилась?
Этот вопрос был ни к чему и, кажется, даже обидел старика.
- А как же! И видела бы, какого цвета. Будто свеже процеженный мед. Кудрат был очень доволен. Не шутка ведь! Кончил бурить на двадцать дней раньше срока!
Лятифа торопливо надела шляпу и отошла от зеркала.
- Куда собралась? На работу? - спросил отец.
- В кино.
- С кем, доченька?
Лятифа боялась опоздать на свидание с Таиром. Вопрос отца заставил ее покраснеть, и она отвернулась.
- Если с Зивар, то почему она не зашла за тобой?
- Сегодня я иду не с ней.
- С кем же? Я знаю всех твоих подруг.
- Нет, отец, ты не знаешь...
Лятифа никогда не обманывала родителей. И чтобы не говорить неправду, она быстрыми шагами направилась к выходу.
- А нельзя узнать, с кем?
- Узнаешь, отец, потом узнаешь! - крикнула Лятифа, выбегая за дверь.
При свете уличного фонаря девушка взглянула на ручные часики. "Ждет", подумала она и, сдерживая себя, неторопливо спустилась по ступенькам лестницы.
Таир медленно прохаживался под акациями, посаженными вдоль тротуара, и часто глядел туда, откуда должна была появиться Лятифа. Только она подошла к Таиру, как давно знакомая ей машина с прутиком антенны промчалась мимо них.
- Знаешь, кто проехал?
- Кто? - спросил Таир, глядя вслед машине.
- Товарищ Асланов. Наверно, объезжает промысла.
- Уж не на нашу ли буровую едет? Жаль, что меня нет там. Давно слышал о нем, но видеть не приходилось...
Они подошли к трамвайной остановке.
- В кино?
- Как хочешь. Отец спрашивал, с кем я иду. Я постеснялась и не сказала.
- Напрасно. Все равно, рано или поздно узнает.
Они замолкли. "У меня нет никаких тайн от родителей. Но как сказать им об этом?" - подумала Лятифа и обратилась к Таиру:
- Смотри, кажется, ветер усиливается.
- Да. Неужели начнется буря?
- Повидимому, да.
Разговор снова оборвался. Оба не знали, о чем говорить.
- Думал, не придешь, - нарушил молчание Таир. - Руководитель кружка чуть не задержал меня. Поднимались на вышку. Оттуда я все время смотрел на ваш дом.
Лятифа, не глядя на Таира, улыбалась.
Подошел трамвай. Они поехали к центру. Но достать билеты в кино им не удалось.
Они пошли вверх по Коммунистической. Молодые люди чувствовали себя счастливыми и были даже довольны, что в кассе кино билетов не оказалось. Сердца обоих бились неизведанной радостью. Но как было трудно заговорить об этом!
Лятифа указала на ярко освещенное уличными фонарями здание музея Низами:
- Ты бывал здесь? - спросила она. - Смотри, как отчетливо выступают статуи поэтов.
Только один раз Таир видел это здание с установленными по краю открытой галлереи на втором этаже памятниками азербайджанским поэтам.
- Жаль, что здесь нет Сабира, - задумчиво сказал он.
- Ему же установлен отдельный памятник - на площади его имени. Поэтому его и нет здесь.
- Верно. Однако нехорошо разлучать друзей.
- Ты очень любишь Сабира, Таир?
- А кто его не любит? Моя мать неграмотная, и то знает наизусть множество его стихов.
Они прошли дальше. Вверх и вниз по улице сновали толпы людей. Проходя мимо высокого, с огромными окнами здания, Лятифа сказала:
- Вот это Академия наук. Здание построено в свое время известным миллионером Мусой Нагиевым. Раньше ты видел этот дворец?
- Видел, но кто построил его, не знал.
- Об этой постройке отец много рассказывал. Оказывается, пока было достроено это здание, архитектору не было житья от Нагиева.
- Почему?
- Миллионер Муса Нагиев был страшно скупым человеком. Друзья как-то уговорили его построить в память умершего сына Исмаила дворец. Но они знали, что если назвать старику сразу сумму расходов, ни за что не согласится. Вот один из друзей и посоветовал: "Составим смету, а часть расходов скроем. Когда будет построен первый этаж, скажем, что денег нехватило..." Отсюда и начались несчастья бедного архитектора. Когда выяснилось, что денег, отпущенных на строительство дворца не-хватит, Нагиев готов был растерзать инженера. Он скорее согласился бы умереть, чем выпустить из рук, лишнюю копейку. Немало мытарств претерпел архитектор, прежде чем ему удалось закончить строительство. Однажды в зале нового дворца устроили какой-то благотворительный концерт. На вечере присутствовали все богачи города. Тут же находился и сам Муса Нагиев. Молодые люди с кружками обходили гостей, собирая пожертвования. Подходят к Нагиеву. Тот опускает руку в карман, вынимает двугривенный и хочет положить в кружку. Один из друзей Нагиева тогда и говорит: "Что же это, старик, ты делаешь? Твой сын опустил в кружку две золотые десятки, а ты хочешь пожертвовать двадцать копеек?" А Нагиев в ответ: "Что ему? Он сын миллионера. А мой отец был простым торговцем соломой..."
- Это случилось в самом деле, - спросил Таир, - или выдумано так, ради забавы?
- В самом деле. Скупость Нагиева была известна всему Баку.
- Да-а, - протянул Таир, - сколько же рабочих денег он прикарманил, если стал миллионером!
- Они сели в трамвай и вернулись в поселок, но разошлись не скоро: то и дело прощались и, забыв об этом, снова начинали прохаживаться по улице. Было уже около полуночи, улицы начинали пустеть.
- Ну, мне пора, Таир, - сказала Лятифа, - а то мать будет беспокоиться,
Но опять их пальцы сплелись и не разжались. Знакомая машина снова промчалась мимо них уже в обратном направлении. Они молча проводили ее глазами.
- Жаль, что меня не было на буровой, - проговорил Таир. - Может быть, товарищ Асланов заезжал и к нам?
- Не беспокойся, Таир, ты его еще увидишь.
8
Некоторые работники треста Лалэ Исмаил-заде пытались, хотя и неофициально, уговорить мастера Волкова бросить четвертую буровую и приступить к бурению новой скважины. Волков, однако, не поддавался уговорам. Взяв на себя всю вину и ответственность за ошибку, которая привела к серьезной аварии, он работал на бypoвой, не зная ни сна, ни отдыха, до тех пор, пока не добился своего. Авария была ликвидирована, и, продолжая скоростное бурение, он уже наверстал упущенное время. Сегодня оставалось всего десять метров до проектной глубины, и именно сегодня машина Асланова неожиданно остановилась у его буровой.