- Садитесь, пожалуйста! - воскликнул он и указал на мягкое кресло. Очень рад вас видеть!
Поведение жандармского офицера не удивило Азизбекова. "Гадина спрятала свое жало", - отметил он. Хоть Мешади и опустился в указанное начальником кресло, но суровое выражение его хмурого лица не изменилось.
Начальник ловко перенес свое грузное тело за письменный стол. Толстые губы его растянулись в широкую улыбку.
- Надеюсь, с вами обошлись вежливо, не оскорбив грубым словом и не причинив вам зла каким-нибудь недозволенным действием? Не правда ли? спросил начальник жандармского управления.
Азизбеков кивнул. Он решил быть начеку, держаться настороже. Своим любезным обхождением жандармский офицер, видимо, рассчитывал сбить с толку Азиз-бекова и вырвать у него важное признание.
- Я не намерен причинять зло кому бы то ни было, - так же ласково продолжал он. - Меня прежде всего интересует истина. Правда, я кое-что знаю. Например, мне давно известно, что вы недовольны современным государственным строем. До некоторой степени мне даже понятна причина этого недовольства. Лично я объясняю это тем, что вашего батюшку выслали в Сибирь, и он там умер. Нет, нет, не возражайте. Насколько мне известно, его отравили в Сибири враги вашей семьи, не так ли? О! Какая дикая и коварная месть! Ваш отец поступил мужественно, по-рыцарски. Это бесспорно! -Начальник, перестав улыбаться, поудобнее уселся в кресло. - Он убил пристава Джаббарбека не из-за угла, а открыто. Я не поленился и установил даже кое-какие подробности этого происшествия. Оказывается, несколько мастеровых, собравшись вместе в день новруз-байрама, шли к кому-то в гости. И один из них затянул громким голосом "Шикестэ". И вот, когда они проходили по Воронцовской улице, навстречу им вышел пристав Джаббарбек. Он остановил их всех и закричал: "Поворачивайте назад! Мало вам других улиц? И что это вы так разорались? Вам же известно, что на этой улице живут благородные господа? Тогда ваш отец, Азизбек, вышел вперед и сказал вполне миролюбиво: "Господин пристав, зачем же вы гоните нас, как собак? Ведь мы идем своей дорогой и никому не причиняем зла".
Начальник так увлекся своим рассказом, как будто Азизбекову были неизвестны все эти подробности. Должно быть, считая себя превосходным рассказчиком, начальник то повышал, то понижал голос, менял интонации и выражение лица,
- И вот представьте себе, - ожидавший беспрекословного повиновения и взбешенный смелым возражением, пристав начинает поносить мастеровых площадной бранью. Оскорбленный Азизбек отвечает ему. И между приставом и вашим батюшкой начинается перебранка. И когда Азизбек видит, что Джаббарбек полез в кобуру за оружием, он быстро бросается на противника, отнимает у него револьвер и в пылу негодования двумя выстрелами в голову убивает его...
Как ни старался начальник покорить Азизбекова искренностью тона, Мешади сухо перебил его:
- По-моему, нет надобности напоминать мне о подробностях этого происшествия...
Чуть прищурившись, он пристально посмотрел в глаза жандармскому офицеру.
- Однако я придерживаюсь иного мнения, - возразил начальник, сохраняя на лице ту же застывшую снисходительную улыбку. - Ваш отец убил Джаббарбека, а суд приговорил его к двадцати пяти годам каторжных работ. Стало быть, они квиты. И было бы вопиющей несправедливостью задерживать вашего отца хотя бы на один лишний день в Сибири. А уж убийство его - это явное преступление!
Азизбеков выпрямился в кресле и снова прервал начальника:
- Тем не менее убийцу не нашли и не покарали до сих пор...
- Вот о том же и я говорю! - Начальник вытянул вперед свой внушительный указательный палец с хорошо отполированным ногтем. - А вы находите, что нет надобности вспоминать...
- Я считаю лишним даже думать теперь об этом... -И зря... Совершенно зря... - сказал начальник,
делая вид, что не верит тому, будто Азизбеков не намеревается мстить за отца и вообще считает излишним всякий разговор об этом. - Будь я на вашем месте, я бы разыскал преступника, отдал бы его в руки правосудия или сам отомстил бы. А выходит, что вы вместо этого мстите за своего отца властям. Почему?
Азизбеков хотел было подняться с кресла, но начальник не дал ему встать.
- Сидите, сидите! - пригласил он. - Вступление, увертюра, так сказать, у нас затянулась. Зато суть дела будет короче.
- Если вы вызвали меня сюда только для того, чтобы внушить мне мысль о мести убийце отца, то зря потревожились, сударь.
Начальник откинулся всем своим рыхлым телом назад и прислонился к спинке кресла.
- Я вижу, - что вы нуждаетесь в таком совете. Вы ищете преступника не там, где следовало бы. И при этом напрасно проявляете такое открытое недовольство политическим строем.
Азизбеков с самого начала разговора решил действовать осторожно и осмотрительно. Он решительно запротестовал:
- У вас, сударь, нет никаких оснований для подобных предположений.
Начальник нахмурился.
- К чему превращать факт только лишь в предположение, господин Азизбеков?
Мешади опять приподнялся в кресле.
- Вот это именно я и хотел бы узнать: где и когда доказано мое недовольство государственным строем?
Казалось, начальник был рад, что разговор принял такой оборот. Он снова навалился всем туловищем на стол и ритмическим движением пальцев начал по нему барабанить.
После долгой и томительной паузы он заметил: - Этот факт был доказан дважды, господин Азизбеков.
- Где и когда? - так же спокойно и не спеша, как будто он был здесь начальником, спросил Азизбеков.
- Очевидно, вы помните, что вас два раза заключали под стражу в Петербурге? - усмехнулся жандарм. - Вы там, кажется, бунтовали, вместо того чтобы учиться...
- Я вполне доволен своим ученьем и полученным образованием, сударь, сказал Азизбеков. И сам перешел в атаку: - Если вы, сударь, решили повторно наказать меня, то это, мне кажется, напрасный труд. Закон, как известно, воспрещает это.
Начальник решил пустить в ход последнее средство.
- И то, что между Петербургом и Баку огромное расстояние, и то, что с того момента, когда вы были заключены под стражу, прошли долгие месяцы, все это не говорит за то, что в ваших воззрениях и убеждениях произошли какие бы то ни было коренные изменения. Доказательства? Пожалуйста! Признание рабочего Байрама. Тайное собрание в доме Азимбекова, которое вы пытались обставить, как пиршество!