Между первым центром, харой, и седьмым центом в голове, энергия может перемещаться в точности, как энергия перемещается по различным ветвям дерева — от корней до наивысшего цветения. Хара — это источник. Когда она расцветает, то простирается внезапно до седьмого центра, пронизывая ваше сердце, ваше горло, а в седьмом центре она расцветает как лотос. Человек это тоже цветущее дерево.
Это разные точки зрения. Йога Патанджали — одна из них; дзен это совершенно иной подход. По-моему, дзен представляется более научным, несмотря на то, что Патанджали кажется более интеллектуальным и философским. Дзен начинает с самого источника.
Будда не располагается нигде больше, кроме как в харе; он не расположен в сердце. Энергию можно направить в сердце, и тогда она выразится в любви. Энергию можно направить в третий глаз, тогда вы будете способны видеть вещи, которые обычно невидимы — ауры людей, ауры вещей — определенного рода рентгеновский луч, который глубже проникает внутрь вещей. Если та же самая энергия входит в седьмой центр, в соответствии с Патанджали, самадхи достигнуто — вы становитесь просветленным.
Но это различные точки зрения. Вместо того чтобы говорить о самадхи, мне бы хотелось скорее подтолкнуть вас к тому, чтобы вы соприкоснулись с тем источником энергии, из которого все исходит. Мне не нравится много говорить о цветах, потому что разговор будет оставаться просто умозрительным. Мой подход более прагматичен.
Я хочу, чтобы вы ощутили спящую в вас энергию. И в то мгновение, когда вы дотрагиваетесь до нее, она пробуждается. Она спит лишь, если вас нет там. Если ваше осознание достигает источника, она пробуждается, и в этом пробуждении суть будды. В своем пробуждении вы в первый раз становитесь частью существования: не эго, не личность, — чистое ничто.
Люди боятся слова «ничто». Во втором вопросе ясно виден этот страх.
Вот второй вопрос:
Хотя ты и наполнил сутры жизнью и юмором, по-моему, дзен остается застывшей красотой пустыни, а я стремлюсь к чему-то иному.
Почему я не могу отбросить идею, что мой путь не через пустоту, а через полноту?
Я по-прежнему ношу это стремление к какого-то рода объединению, слиянию с внешним, вместо растворения в ничто внутри.
С кем ты собираешься сливаться вовне? Тебе неизвестно даже, кто есть ты. И кто сказал тебе, что дзен — это «застывшая красота пустыни»? Возможно, дзен есть самый прекрасный путь, полный цветов, песен, радости и смеха.
Но идея ничто вызывает определенный страх растворения в пустыне. Просто твой ум создает различие между пустотой и полнотой. Осознав одно, ты осознаешь также и другое, потому что они есть два аспекта одной вещи, одного явления, которое можно назвать либо «ничто», либо «полнота».
Дзен сделал правильный выбор, назвав его «ничто», потому что «полнота» может дать вам неверное понятие. Стоит вам подумать о полноте, и вы начинаете воображать. Стоит вам подумать о слиянии с кем-то вовне, и тотчас же возникают Бог, рай, небеса и всевозможный вымысел. И такой вымысел мешает вам идти, куда бы то ни было.
Я вообще не помогаю вашему воображению. Я стараюсь искоренить ваше воображение всеми возможными путями. Я хочу оставить вас без образов, в полной тишине, в ничто, потому что это единственный путь достижения полноты.
Когда капля исчезает в океане, это не означает, что она обращается в ничто. Да, она обращается в ничто, но она также становится океаном. Исчезая, как капля, с другой стороны, она также становится целым океаном. Поэтому «полнота» и «ничто» это не две вещи, не только два понятия ума, — но в действительности это лишь два способа высказать одну вещь. Пустота или ничто лучше, потому что это не позволяет возникнуть никакому воображению.
Полнота опасна. Если ее правильно использовать, проблемы нет. Полнота тоже будет растворять Бога, рай, небеса, ад, перевоплощение. Но ум способен использовать идею полноты так, как он не может использовать слово «ничто». Чтобы не позволить уму использовать слово «полнота» и предотвратить искажение реальности, со времен Гаутамы Будды используется слово «ничто». Но ничто не есть отсутствие; ничто не является мертвым. Ничто — это полнота, но настолько полная, что вы не можете ни определить ее, ни установить предела или границы.
Беспредельная полнота и ничто на практике означают одно и то же. Но для начинающего слово «полнота» опасно, — а каждый это начинающий.
Начинайте с того, что менее способно увести вас прочь от реальности. Полнота может быть использована только мастером, который знает, что ничто и полнота это синонимы. Но для начинающего это опасно, поскольку для него полнота означает нечто противоположное ничто. Если полнота синоним ничто, то нет и проблемы. Тогда пустыня становится океаном, тогда есть только красота, песня и танец.
Ничто дает уму идею, что все будет утрачено. Вы будете утрачены, но истина в том, что в то мгновение, когда все утрачено включая вас, вы обретаете целую вселенную — все звезды у вас внутри, и необъятная вселенная в вашем сердце. Это не потеря чего-нибудь, поэтому не тревожьтесь о ничто.
Спрашивающий продолжает:
Что это, просто мой отказ расти? Дурачу ли я сам себя? Все ли мы должны воспринять
Манифест Дзен, вне зависимости от того, к какому типу мы себя причисляем?
Это не вопрос типа. Все типы всего лишь поверхностны. В сокровенной сущности есть только одно существование. Манифест дзен не для особого типа, он для всех — для мужчин и для женщин, для черных и белых, для индуистов и мусульманин, для христиан и буддистов. Не имеет значения, в какого рода обусловленности вы были воспитаны, дзен это просто техника проникновения в вашу подлинность. Это проникновение так глубоко, что ничего не остается, и все найдено.
Гурджиев написал книгу «Все и ничто». Мне бы хотелось изъять слово «и», потому что «все», это «ничто», нет вопроса «и». К какому бы типу вы ни относились — интроверт, экстраверт — не имеет значения. Все вы часть одного и того же существования. И когда вы расслабляетесь внутри существования, все ваши различия исчезают, остается лишь единство. Вы можете назвать это единство, как вам нравится, но по существу это ничто. Вы можете придать ему любую окраску, можете назвать его любым именем, но не начинайте называть его по-другому с самого сначала, потому что это может сбить вас с пути. Кто-то подумает, что может назвать его Богом, и тогда он начнет поклоняться Богу, который произведен человеком.
Для начинающего ничто является самым надежным способом избежать ума, играющего в игры. Ничто за пределом досягаемости ума, поэтому он не может играть с ним в игры. Но с каким угодно другим вашим наименованием ум способен играть в игры.
Все усилие медитации в том, чтобы не позволить уму играть в игры. Он играл в них веками. Необходимо приобрести способность видеть все игры ума: всех этих богов, мессий, пророков, все религии, философии.
Существование доступно молчаливому существу, но не знающему человеку, эрудиту, ученому. Оно доступно невинному, а медитация это способ стать невинным снова. Когда вы снова возвращаетесь к своему детству, возрождаясь заново, ничего не зная, возникает безмолвие, радость, блаженство, неразрушимое и вечное.
Третий вопрос:
Вчера вечером я слышал, как ты говорил, что нет ни перевоплощения, ни души, ни духа после смерти, лишь чистое сознание, чистое молчание.
Тогда верно ли, что часть нас, часть нашего собственного сознания осознает это бесконечное молчание, осознает себя частью целого?
Все ваши вопросы возникают в уме, а я пытаюсь вывести вас за пределы ума. За пределами ума нет вопросов, там некому спрашивать. Но если вы начинаете думать о медитации, то это не медитация. Если вы начинаете думать: «Что происходит, когда осознание свидетельствует целостность существования?» — если вы задумываетесь, вы движетесь внутри ума по кругу, порочному кругу, вы можете найти какой-то ответ, но такой ответ не есть истина.