Если у Фуке и были на уме какие-то свои планы, он тут же забыл о них под сверлящим взглядом глубоко посаженных глаз Белена.
- Пожалуй, это лучшее, что можно сделать, - согласился он.
Белен облегченно вздохнул. С твердостью человека, принявшего решение, он сказал:
- Президент, у меня есть все основания доверять вашей дружбе. Прошу вас, скажите, сколько времени дю Парке будет оставаться в безопасности? Стражники уже начали охотиться за ним?
Подумав немного, Фуке ответил:
- Как мне представляется, еще часа два-три о смерти Тюрло будут знать немногие. Но как только новость дойдет до ушей короля, он немедленно даст распоряжение арестовать убийцу. Можно не сомневаться, что Его Величество захочет использовать это в качестве поучительного примера. Он не простит такого дерзкого неповиновения приказам со стороны людей ранга дю Парке и Тюрло.
Теперь для Белена пришло время задуматься. Наконец он сказал:
- Мне кажется, если мы с вами вместе пойдем к Ришелье, а Жак в это время сдастся добровольно, то у нас будет шанс спасти моего несчастного племянника от страшного приговора.
Водрок перебил его:
- Не забывайте, что мой брат рискует не чем-нибудь, а головой. Мне кажется, что вы не так уж дорого и цените его жизнь, советуя сдаться. И не переоцениваете ли вы свое влияние на короля, когда говорите, что сможете спасти Жака?
Фуке нахмурился.
- Я не потерплю, чтобы со мной говорили в таком тоне.
И тут дю Парке впервые в жизни стукнул кулаком по столу.
- В самом деле, - закричал он звенящим голосом, - брат прав. Я победил в честном поединке, всадив шпагу на шесть дюймов в человека, повинного в смерти трех или четырех других, которые, может быть, в сто раз его достойнее, я освободил общество от скандалиста и мошенника. И теперь я должен раскаяться и подставить свою шею палачу? Я еще, слава Богу, молод, и в мире есть масса вещей, которые я не успел сделать. Да, Водрок прав! Я сбегу.
- Вы сумасшедший! - вскричал Фуке.
- Нет, я не сумасшедший. Я был бы сумасшедшим, если бы послушал вашего совета, потому что только безумец согласится принять смерть ни за что, будучи уверенным в собственной невиновности. Моя совесть чиста. А если она чиста, то просить прощения не в моих правилах. Я еще никогда ни у кого не просил прощения.
Старый интриган был тронут словами Жака и невольно проникся к нему уважением.
- Ну что ж, давайте, - проворчал Франсуа Фуке, не совсем уверенным тоном. - А если вас уже ищут? Даже если вам удастся добраться до другой страны, вы станете изгнанником. Вы еще не знаете, как это ужасно, - не иметь возможности приехать в свою страну!
- Если моя страна отвергла меня, придется послужить ей где-нибудь еще.
Президент Фуке покачал головой и, приблизившись к Жаку, заговорил настойчиво:
- Подумайте здраво, мой друг, и тогда поймете, что я, в конечном счете, и предлагал вам послужить где-нибудь еще - с той разницей, что Мартиника хоть и находится далеко отсюда, но, тем не менее, все-таки Франция. Поверьте мне и прислушайтесь! Уверяю вас, что ваш дядя и я сделаем все, что в нашей власти, чтобы выпутать вас из этой истории. Но вы-то, черт возьми, слушайтесь и помогите нам вам помочь!
- Слушаться? Помогать? То есть сдаться лейтенанту полиции... А если король проявит непреклонность? Все, что вам останется тогда, это поплакать над моей несчастной судьбой и, возможно, пожалеть о том, что вы отговорили меня.
Жак схватился за плащ.
- Прощайте, господа, - сказал он.
Подойдя к брату, он наклонившись к самому его уху, якобы попрощаться, прошептал:
- Мне нужно зайти домой кое-зачем. Я должен еще поменять деньги. Я возьму твою лошадь. Приходи на улицу л'Абриссель, как только сможешь.
Повернувшись, он еще раз попрощался с дядей и президентом Фуке, которые не расслышали его обращения к брату. Громко хлопнув дверью, он удалился. Было слышно, как дю Парке сбежал по ступеням. Водрок нарушил молчание.
- Клянусь Девой Марией, - сказал он, - что он правильно поступил. Бог ему в помощь. Я верю, что у него все получится.
Фуке ходил из угла в угол.
- Думайте, как хотите, Белен, - сказал он наконец, - но я совершенно не одобряю его решения. У дю Парке была уйма возможностей вернуть благорасположение короля и даже заслужить его уважение. Собирайтесь, д'Энабюк, и поедемте в Лувр. Несмотря на его бегство, мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы спасти его.
- Вы правы, сударь... Я иду с вами.
Повернувшись к Водроку, Фуке спросил:
- А вы что собираетесь делать?
- Дю Парке взял мою лошадь. Я отправлюсь домой пешком.
Они спустились по лестнице, Водрок шел сзади. Когда они вышли во двор, президент взял руку Белена для пожатия.
- Знаете, - сказал он с улыбкой, - мне все больше нравится этот ваш племянник. Я восхищен храбростью его духа. Он поступил, как мужчина; именно таким я представляю себе настоящего мужчину, и такого мне хотелось бы видеть в роли посланника на Мартинике. Теперь мы должны объяснить все это Ришелье. Наверняка, он поймет, что мы правы. Если уж выбирать между скандалистом Тюрло и человеком такого масштаба, как дю Парке... Словом, вы меня понимаете.
Пока Белен ходил за лошадью, Фуке отозвал Водрока в сторону.
- Если вы любите своего брата, сударь, - сказал он, - вы поможете нам спасти его. Я не знаю, какие у вас планы, но в ваших же интересах отыскать дю Парке и доставить ко мне домой. Там он будет в безопасности, по крайней мере, некоторое время. Я присоединюсь к вам сразу же, как вернусь из Лувра. Могу я рассчитывать на вас?
- Полностью. Благодарю вас, господин президент.
Глава восьмая
ДЮ ПАРКЕ ПОСТИГАЕТ РАЗОЧАРОВАНИЕ
Жак понимал, что пока стрелков бояться нечего. Д'Агийяр, наверное, старался не разглашать пока о смерти Тюрло; таким образом, можно было рассчитывать, что эта новость не станет достоянием всех, по крайней мере, еще часа два. Сейчас ему было необходимо немедленно встретиться с Марией и договориться о побеге.
Поэтому, вместо того чтобы поехать на улицу л'Абриссель, как он сказал брату, он двинулся в направлении улицы Кокерон, что неподлеку от улицы Жунер. Улочка была маленькой, и он надеялся, что без труда обнаружит там дом Жана Боннара. В его визите ведь нет ничего необычного, старик, без сомнения, вспомнит его. А затем нужно будет ухитриться остаться один на один с Марией.
Как и предполагалось, Жак легко нашел нужный дом. Стукнув разок-другой и не получив ответа, он громко забарабанил в дверь. Из глубины дома послышался звук шагов, и в открывшиейся двери появился Боннар. Он потер глаза, нахмурился и, увидев наконец кто перед ним, воскликнул:
- Молодой господин из Дьеппа! Проходите! Не слишком уж важный домишко, но все, что здесь найдется, в вашем распоряжении.
Он со смехом похлопал Жака по плечу своей здоровенной лапищей и подтолкнул его в дом, явно обрадованный неожиданным визитом.
- Как приятно вновь видеть вас, сударь. Теперь, как вы знаете, я богатый и уважаемый человек, который вполне счастлив, и все это благодаря вам! Вы, наверное, и представить не могли, что поручение, которое вы дали мне тогда в Дьеппе, решит мою судьбу - и судьбу Марии тоже, даже в большей степени.
- Я слышал, вы были представлены в Лувре.
- Да. И король пожаловал мне пенсию из личной казны. А моя дочь скоро получит положение в обществе.
- Неужели? - сказал дю Парке с деланным удивлением.
Боннар повернулся к нему.
- Через несколько дней она станет мадам де Сент-Андре!
- Мадам де Сент-Андре?
- Да, - сказал Боннар, - моим зятем будет добрый и честный человек. С ним Мария в любом случае будет счастлива; пусть он с виду немного высокомерен, но все-таки сохранил доброту и снисходительность к людям, хоть сам тысячу раз придворный.
- Я рад за вас. Позвольте я поздравлю и вашу дочь.