Аудитория вслушивалась и вдумывалась в смысл сказанного. Так просто и легко раскладывался на лопатки и разбирался по косточкам Президент страны и так просто, под стаканчик заваренного в молоке чая, сносил разбираемый все эти выводы и умозаключения, что казалось, будто все происходит на экране, а не в жизни.
— Давненько не бывал на подобных представлениях, — шепнул Прорехов, смотри, молотит, как молоток, и хоть бы раз улыбнулся. Спариваю пешки.
— Видишь ли, пятачок, — сказал Артамонов, — похоже, все это правда, а никакое тебе не кино. Двойное гарде!
— Все говорит о том, — продолжил свое рукоделие Глоба, — что, несмотря на политику темных сил, программу наш Президент заложил светлую. Она должна сработать вопреки тому, что он сделал. Потому что для следующего за ним нового Президента, Водолея, чем ситуация хуже, тем она лучше.
Некоторые выпускники по привычке принялись конспектировать. Но между столами прошелся невысокий человек, пошептал на ухо особенно ретивым стенографистам, и те вмиг попрятали блокноты и авторучки. Записывать не рекомендовалось, разрешалось только запоминать.
— Теперь о преемнике, — вел дальше Глоба. — Кандидат в Президенты родился 1 февраля 1931 года в 16 часов 15 минут в деревне Бутка Талицкого района Свердловской области. Третий градус Овна. Солнце — одиннадцатый градус Водолея. Крестовая ситуация, тоже связанная с Зенитом. Таким образом, Рыба плавно и бархатно передает жезл нашей эстафеты Водолею, поскольку начинается его эпоха, и мы не имеем права перечить природе. — Глоба отложил в сторону все свои кии-указки, свернул и положил в стопку плакаты. — Как уже было сказано, сюда отбирались самые лучшие из выпуска этого года. И очники, и заочники. Из самых лучших вузов страны, в которых ведется соответствующая вашей профессии подготовка. Но из суммы лучших затем были отобраны только два гомологичных знака зодиака — Рыбы и Водолеи. После чего вас скомплектовали в пары. Каждая пара являет собой соплодие Рыбы и Водолея, уложение которых валетом дает формулу преемственности в миниатюре. Так говорят звезды. К мнению звезд необходимо прислушиваться. Два этих знака будут, как диплоидная клетка, ознаменовывать переходный период. И лишь только следующий за ними более молодой знак, о котором мы здесь речи пока не ведем, принесет необходимый и планируемый нами законопорядок в нашу страну. Вы должны знать, какой знак следует за Водолеем и какая из засветившихся на политическом небосклоне фигур под этим знаком ходит. На этом все, спасибо за внимание!
— Во, лепит! — восхитился кто-то за соседним столом.
Глоба донес глобальное видение затеи, а пролонгировал мысль в деталях маэстро Лонго. При этом он был краток и не так фантасмагоричен. А все потому, подозревали многие, что этот маг всея Руси был не выездным. Недавно Штаты отказали ему в визе. Однако Лонго был не намерен сдаваться, он решил поработать над тем, чтобы попасть за океан колдовским методом материализоваться, телепортироваться, переместиться в пространстве, раствориться на молекулярном уровне, но, в конце концов, без всяких виз оказаться там. И именно к этому он подвел все свое выступление. При чем здесь это, никто не понял.
В президиуме выделялись три человека, степенность и безучастность которых давали повод заключить, что они здесь старше всех званием и выше всех положением. Они присутствовали при стечении исполнителей, как иной раз в старину на партсобрании фабрики присутствовали люди из райкома. Это были авторитетные граждане, реально управляющие страной.
Встал ведущий.
— В общем и целом, — сказал он, — я думаю, вам все ясно и понятно. А конкретные ценные указания вы получите от ваших кураторов в конфиденциальных беседах в тех самых кабинетах, куда вас привели первоначально. Номера кабинетов, если вы забыли, находятся на ваших столах и на ваших повестках. Пять минут на перекур, и далее, как теперь принято говорить, работа в комиссиях.
Когда Артамонов и Прорехов вошли в свою комнату, в кабинете уже сидел человек. Блеклый, как моль, взгляд в никуда — типичный представитель специальных подразделений бытия, весь изготовившийся задавать вопросы и слушать. Но сегодня перед ним стояла обратная задача — объяснять и отвечать на вопросы.
— Надеюсь, товарищ Артамонов и товарищ Прорехов, смысл затеи вы уловили, — начал он вводным тоном.
— Честно говоря, не очень, — сказал Прорехов, вынимая из кармана сбитые фигуры.
— А еще точнее, совсем не уловили, — согласился с ним Артамонов, закрывая коробку с шахматами.
— Я поясню, — откашлялся куратор. — Всякая власть, насколько вы уже поняли, не сама по себе и не по большинству голосов, как вас учили прежде. Она как бы от Бога, но при этом тщательно подбирается и отбирается из имеющегося в наличии материала. Для подготовки в регионах почвы для грядущих перемен, исходя из нестандартности ситуации, мы изыскали самых нестандартных.
— Но почему тогда здесь нет Макарона?! — попытался создать ложный переполох Прорехов.
— Какого Макарона? — не понял особист.
— С нашего курса, — пояснил Прорехов. — Уж кто у нас нестандартный, так это он!
— Не знаю, насчет Макарона никаких разработок не велось, — скуксился куратор так, как если бы у него в постели застукали мужика.
— Странно, очень странно, — хмыкнул Прорехов. — У меня возникает недоверие к этой затее.
— Знак не подошел, наверное, — догадался Артамонов. — Они со Светой Близнецы.
— С какой Светой? — встрепенулся наставник. — Женский пол мы не призывали!
— Не с чужой, с нашей, — успокоил его Прорехов. — С нашей Светой, с курса.
— Ну, не будем отвлекаться, — вернул разговор в русло куратор. Продолжаю. Мое имя для вас — номер этой комнаты, — доверительно сообщил он. — Для вас я просто число. Вам предстоит запомнить его. Одновременно оно является номером телефона для связи. Но выходить на связь желательно в крайних случаях. В случае тюрьмы или сумы. А лучше вообще не выходить. В пары вас сбили условно, на основании поверхностной слежки. При желании любой из вас вправе поменять напарника. Рыба-Прорехов может избрать другого Водолея, а Артамонов может поймать другую Рыбу. В резерве у нас имеется и то, и другое. Работать вам предстоит в самом неподготовленном регионе. Вы спросите, почему? Отвечаю — потому что переименуют некоторые улицы в Москве.
Куратор постоянно давал понять, что сам он во все это не особенно верит и что во всей этой затее он на стороне новобранцев и только положение обязывает держаться так строго. Его тон был настолько извинительным, будто он хотел выдать государственную тайну, но не знал ее.
— Но ведь я не военнообязанный, — сказал Прорехов.
— А вас никто на войну не посылает, — сказал куратор. — Наше предложение вполне мирное. И откликнуться на него — дело добровольное. Вы можете отказаться, товарищ Прорехов. А вот Артамонов — нет, уже подпадает под статью. Ну, так что, гражданин Прорехов, вы отказываетесь?
— Нет, почему же, — остепенился Прорехов. — И, кстати, от чего я отказываюсь? Вы так и не прояснили, в чем суть.
— Уточняю диспозицию, — воспрял куратор, по-видимому, оттого, что появились вопросы. — Вкратце это звучит примерно так. — Он пытался выглядеть державно серьезным. — Наша власть, владевшая территорией без всяких на то фамильных документов, стала понимать безыдейность системы собственности. Владеет, вообразим, первый секретарь обкома имуществом области, а в бюро технической инвентаризации или в палате регистрации это не записано, не зафиксировано. Он работает, работает, наш первый секретарь, улучшает хозяйство области, а потом его раз — и сняли. Или еще проще — умер. Ни по наследству не передать такую собственность, ни продать. И чуть взял лишнего — уже воровство. И это ведущий патогенный фактор нашей затеи. Поэтому, пока не наступило полное запустевание, под натиском запада и регионов было принято решение наверху — официализировать собственность, оформить ее по всем нормам международного права. Идея забродила в умах еще при Леониде Ильиче, но обретает реальное воплощение она только теперь, через три типа приватизации. На это уйдет какой-то срок.