- Ну? Страшно хочу! Не тяни...
- Ладно... - вздохнул, поборов колебания, Николай. - Я в общих чертах ситуацию очерчу. Что у нас некоторые правоохранительные инстанции в противостоянии находятся ты знаешь? И что иной раз друг другу ножку подставить мечтают, особенно, если ситуация имеет перспективу выйти на уровень правительственной и международной - сечешь? Игры такие.
- То есть кто-то очень умный и профессиональный разыгрывает спектакль в стиле Арт Деко, что бы подставить "смежников"? - изумленно застыл с поднесенной ко рту чашкой Трошин.
- Вроде того. Подобные методы практикуются повсеместно испокон веков. Ты рот-то закрой, наивняк.
- Поэтому и улик не было... - догадался Филя. - Значит сотрудники Очина все устроили, что бы подставить Семена Вартанова...
- Или наоборот. Или кто-то третий решил столкнуть их лбами. Возможно, задействованы международные организации. Не буду вдаваться в детали, фантазировать - я и сам многого не знаю и, думаю, никто не знает всей правды. Но ясно следующее: работает группа мошенников-профессионалов, оформляя убийства с элементами мистики и "внеземного" почерка. Цель запугать, дестабилизировать обстановку, вызвать конфронтацию органов правопорядка и панику в международных отношениях... Теперь рассмотрим твой конкретный случай. Тебя к содействию привлек Вартанов и это настораживает больше всего. Ты - человек со стороны, никакими уставами, контрактами не связанный. К тому же - склонный, извини, к сочинительству, личной инициативе и разглашению самого "секретного". Уж можешь не сомневаться досье они на тебя собрали самое нелицеприятное. И вовлекли, что бы сыграть на слабостях.
- Севан... Не может быть! Он честный и за людей болеет. Ко мне приезжал, чай заваривал, мобильник дал.
- Ох-ох-ох, сейчас заплачу! Телефон подарил? К мнению твоему прислушивается? Доверчивый ты, Филя не по уму и не по образованию. Вывод-то простой: Очин с тобой не слишком контачить расположен - значит в твоих способностях не заинтересован. А Вартанов - все рядом оказывается и тебя как бы в самый эпицентр подталкивает. Ты поразмысли, сопоставь факты, детали...Тобой манипулируют, ясновидец. Вот что вырисовывается с печальной очевидностью.
- Что же теперь делать? Сказать, что я просек их гнусные намерения? Отказаться контачить? - растерялся Трошин.
- Конфликтовать ни в коем случае нельзя! Тем более - подавать вид, что ты догадываешься о нечистоплотных играх. Хитрее здесь надо вести линию, тоньше... Сошлись на сотрясение мозга от ушиба. Скажи, что ничем помочь больше не в силах. И простись со слезой умиления: мол, рад бы в рай, да грехи не пускают. А я тебе поездочку по журналистской линии устрою. Подальше от этой земли.
- Женька то же самое советовал... Постой, но ведь Тамара! Я видел, клянусь видел собственными глазами! Очки, правда, свалились... Они вообще плохо держатся. Я в дужках дырки прожег и шнурок ботиночный закрепил. Четвертый год ношу. - Филя скорчил плаксивую мину, демонстрируя, как падают на грудь подстрахованные шнурком очки. - Вот видишь, удобно!
- И очень стильно, - поджал губы начальник, не отступая от намеченной им темы. - Ситуация, откровенно говоря, не смешная. Ты вдумайся, Моцарт. А если этот Лиловый, Тамара и Севан - одна труппа, разыгравшая представление? Мастера черного юмора. Это ж они "Весной в Освенциме" зачитываются? Не спроста ведь! Воронин - грандиозный талантище и этой своей недюжинной тушей к чернухе как танк прет, присосался к гнили и других на мокрое дело подталкивает. Духовное, так сказать, родство творца и потребителя. Угостили тебя шутники кофе с таблеткой какой-то, вот и пошли глюки.
- Не угощала они... Я трезвый был...
- Сейчас техника воздействия на психику достигла высокого уровня. Можно и на расстоянии внушить все, что угодно. Не забывай - идет большая игра и работают профессионалы. Им надо было, что бы ты поверил в страшную гибель девушки и рассказал это кому-то. Мне, например. Может, Очину. Или в милицию побежал... Или к журналистам. Когда сюда шел, хвоста не было?
- Не знаю... я не следил.
- А телефон, что Севан подарил, с тобой?
- Вот, - Теофил выложил на стол трубку. - Я ещё не пользовался.
- Ты его оставь здесь. Пусть спецы глянут, чем эта штуковина начинена...Такое у меня мнение, Теофил Андреевич. На следующей недели звякни, посидим где-нибудь на нейтральной территории, литературный процесс обсудим. А сейчас, извини, совещание. Функционер же я хренов - лицо подневольное.
- Сытое и гладкое, - Филя потрепал щеку начальника. - Симпатичная в общем-то личность. Хоть и "принимающая решения".
- А сочинения твои волнуют плоть и дух! - Коля подмигнул. Аппетитная у тебя мышка.
- Это бурундук. Создан не для глаз широкой общественности. Подробности при дружеской встрече, - Филя тоже мигнул, но сразу двумя глазами и так бурно, что очки сорвались и повисли на шнурке. В обезоруженных близоруких глазах метались растерянность и страх.
В закрывшуюся за Трошиным дверь явилась Ксюша.
- Вызывали? - особый интимный тон задел шефа за живое. Уже больше месяца, как сложилась у него с секретаршей закономерная внебрачная связь и определился график совместных "работ". Особое удобство в этом смысле представлял бытовой блок, соединенный с кабинетом - ванная, гардероб. Все необходимое, что бы после утомительного рабочего дня, не заезжая домой, принять в бодром состоянии делегацию, выехать свеженьким на банкет или представительную встречу.
В ванной, оформленной на приличном европейском уровне, имелась душевая кабина, умывальный стол и унитаз - все германское, чистенькое, удобное.
Оксана аккуратно сняла пиджак, повесила на латунную вешалку и, вильнув бедрами, сбросила юбку. Синяя шотландка соскользнула на мраморный кафель к уверенным ступням в лаковых лодочках.
- Вот и правильно вы решили с Трошиным. Он ведь сам говорит - его сочинения не для публикации. У вас что, без него дел мало? Между прочим, государственного масштаба. Жертвы терракта ждут проявления участия, три дела в прокуратуре, акции культурного фонда, убийство журналиста - на все надо отреагировать.
- Ой, не надо... не напоминай... в такой момент, - плотный начальственный животик прижался к девичьему впалому.