- То есть - все наследие?
- Полагаю, основной массив. Он дал на чтение Евгению Ухову - торговцу книгами, тот передал мне. Я представилась вашим секретарем и намекнула, что школьный друг желает помочь Трошину с публикацией. Выходит вам понравилось?
- Что ж, несколько коряво по языку, но трогательно, гуманно. "Не косите лебеды, не косите! Не носите вы гробы, не носите!" Про Афган, похоже. Может и про меня... "А друга нет, и нет кому соврать, что б плюнул в морду мудрый, старый друг..." Щемящая нота человеколюбия. - Тон был уверенный, но на лице Николая оставались сомнения.
- Значит, поможете? - Оксана, пришедшая на должность секретаря после курсов менеджмента, вынашивала мечты о карьере журналистки и ревниво относилась к чужому литературному успеху. - А я-то полагала, сейчас время такое, что настоящий талант сам пробьется. Тем более - не конъюнктурщик. Трошин горд, спонсоров не ищет, в издательства не суется. Дайте ему возможность пробиться самостоятельно. Я прочла почти все. Нормально, в общем то... Пафос архаический, профессионализма не хватает, рифмы дубоватые, взаимствования сплошные... Спасибо хоть без матерщины и свежесть чувств есть. Женщины её в любовной лирике ценят, но для серьезного творчества этого маловато. Это мое некомпетентное мнение. Вам конечно, виднее, Николай Дмитрич, - она робко взглянула на шефа.
- Нет, как хочешь, а талант чувствуется! Или что это там - не знаю. Послушай, как пробирает:
Разверзаются ада врата
И уже никого не найти,
кто бы спрятал младенца Христа
под рубахой на потной груди...
Чтение прервал телефонный звонок. Николай снял трубку и коротко распорядился :
- Пропустите, - затем улыбнулся девушке: - Вот, Ксюшенька, он и пожаловал. Легок на помине. Интуиция творца, приобщенного к таинствам...
17
Девушка грациозно распахнула массивную дверь перед визитером. Поэт визуальное впечатления производил не сильное и сложившемуся у неё образу пламенного женолюба не соответствовал. Правда, бинты, перехватившие куст ржаных кудрей, придавала харизме нечто героическое, а может и хулиганское. Любезно ответив на приветствие визитера, секретарша выскользнула в приемную.
Филя огляделся, кривясь то ли от боли, то ли от зависти:
- Пышно устроился. Апартамент класса люкс. А это что!? Отдай сейчас же! - увидев на столе свои рукописи он попытался выхватить их прямо из-под начальственной руки, но Николай успел сгрести листы в ящик стола и животом придавить его.
- Садись. Разговор есть.
- Черт! Это Жетон постарался, сочинения тебе подсунул. Все мне помочь хотят! Они ж не для публикации, благодетели вы мои! Это ж интимная лирика. Вальке писал, для личного пользования... Ну и баловство всякое, брожение чувств.
- У меня другое мнение. Полагаю, необходимо подготовить к публикации Избранное. И дело не в тебе. Мой служебный и гражданский долг помочь пробиться к людям через помойку бульварного чтива свежему голосу... произнес горячую тираду Николай, побурев крупным лицом.
- Уж очень ты крутой стал. Все у тебя есть - долг, понимаешь, гражданский и даже служебный. Перед народом как бы, - Филя рухнул в глубокое кресло. - Это мы у вас, господа начальники, в неоплатном долгу.
- Чую назревающую классовую рознь - ишь взгляд какой - чекистский, Николай нажал кнопку: - Кофейку нам, детка.
А когда появился поднос с кофейником и вазочками нежнейшего фарфора Питерской фабрики, улыбнулся ласково:
- Зря ты волну гонишь. Да, у меня есть полномочия и есть возможности помогать. Добавлю для завершения образа врага: буржуй я по форме и отчасти по содержанию. Вес более ста кг, квартира на Чистых прудах - двести метров. Прислуга, жена сына пятилетнего вундеркиндом растит. Хм... Дача типа шале на Рублевке, туризм по экзотическим уголкам, поездки всякие по служебной линии... Идеологическая платформа - демократически-либеральная. Ну что, раскулачивать будешь? - Тяжело вздохнул буржуй, сопя мясистым носом симпатично вздернутым, располагающим к доверию. Бисеринки пота блестели на широком переносье, обозначив ярче детские, неистребимые веснушки. Николай глянул на друга серьезно и строго. Глаза у того стали круглые, взывающие к пониманию: - Но не гад я, не гад! Старался протоптаться по своей дорожке аккуратно, ухабы стороной обходил. Да, ошибки были. Но старался исправить: в противосовестливых делах не участвовал, для других радел больше, чем под себя катил. Вытаскивал из переделок тех, кто слабину дал или бедствует.
- Для умиротворения собственной души и посильного восстановления справедливости, - съязвил Филя, но не зло, а с сочувствием. - Когда балычок во рту тает, то можно вспомнить и о бабке, которой пятьдесят рэ к пенсии прибавил за убиенного в Чечне внука. Блеснуть слезой на митинге в приюте, которому подарил - опять же за счет казны - пять детских колясок, совсем не грех! Ай да я! Ай да сукин сын!...
- Злой ты стал. Прямо как все, - отмахнулся Николай, не вступая в дискуссию.
- Не злой. Перепуганный наверно... - Филя потрогал геройскую повязку.
- Били? - с облегчением переменил тему добрый начальник.
- Угу. Голова - мое слабое место. Извини, Колька, что я тут митинговал. Идиосинкразия к лицам, гнездящимся в кабинетах. Атавизм совковости. Виноват, сам приперся. Ну не мог же я тебя в ресторан или к себе приглашать. А тут дело такое... Про стихи потом, это сейчас не важно. Влип я. Посоветоваться по известному тебе делу надо. - Филя вдруг опомнился и сделал опасливые глаза, зажав ладонью рот.
- Говори спокойно, у меня кабинет "чистый".
Торопливо прихлебывая горячий кофе, Филя принялся излагать случившееся - как решил вмешаться в расследование помимо Севана, как засек членов шайки и как стал свидетелем фантастической гибели девушки.
- Коль, ты меня знаешь, фантазировать я горазд... Но ведь серию Арт Деко придумал не я. И американка и англичанин и Коберн этот были! И люк в подворотне был. Был, пойми ты! Я сегодня в ресторан, где Тамара работала забегал - не выходит она на работу уже третий день! Понимаешь?! А Севан не верит.
- Озадачил меня, старикан. Фу... - Николай обтер платком взмокший лоб. - Прямо не знаю, что и сказать... Хочешь знать мое личное мнение по всему этому триллеру? Откровенно если уж говорить...