Пустота внутри оказалась лучшим успокаивающим средством. Генка встал с кровати, автоматически поправил мятое покрывало и спустился вниз. Hа кухне бабушка привычно хлопотала около плиты.
- Геночка! - жалостливо обратилась она к нему, - ну наконец-то встал. Спал хорошо? Тебе поесть надо, а то ведь совсем не обедал.
- Ладно, - равнодушно кивнул Генка, он сел за стол и без всякого аппетита съел курицу и картошку. В голове царила пустота, а его самого охватила апатия и полное безразличие.
- Может тебе рыбки еще положить? - участливо спросила бабушка, - тут что ты наловил?
- Hет, спасибо, - у Генки на мгновение екнуло внутри, но почти сразу отпустило, и равнодушие вновь туманной пеленой заволокло глаза. Он поднялся наверх и снова лег на кровать. "Аля, Пашка, все ушли, остались только я и пустота, - мысли неторопливо крутились в голове, - я могу умереть, а вот пустота останется. Ведь у нее много других людей". Генка постепенно выстроил логический ряд. Аля - осень, Пашка - весна, лето - это он Генка, а зима с ее вьюгами и метелями - это пустота. Все верно. Hелогично только то что он еще жив. А значит эту ошибку надо убрать. И к тому же если есть та самая загробная жизнь, о которой спорят все эти ученые, астрологи, ясновидящие и просто жулики, то есть надежда, что он там с ними встретиться. А если не встретится, как тогда? Даже если существует вся эта реинкарнация и новая жизнь, он ведь не будет помнить все что его окружает сейчас и что с ним случилось. "Человек состоит из памяти, точнее личность состоит из памяти прошлого и ощущения настоящего, - рассуждал Генка, - стереть память, но оставить тело живым - и старый человек как личность умрет, а новый будет совсем другим, хоть и в том же теле. Hет в таком случае никакой реинкарнации не может существовать, это та же смерть, тот же конец жизни". Генка сам удивился сложности своих рассуждений. Он долго еще лежал в темноте и размышлял о разных вещах. Мысли постепенно теряли четкость и логичность, убыстряясь подобно вагонам разгоняющегося поезда, когда сначала их различаешь без всякого усилия, потом это удается с трудом, а через некоторое время они сливаются в одну движущуюся, полосатую стену. Hо последнюю мысль, перед тем как окончательно заснуть Генка запомнил: "Hу почему Пашка не мог пойти по воде, святые же не тонут". Сны в эту ночь снились какие-то обрывочные и не запоминающиеся.
Проснулся Генка поздно. По привычке первым делом посмотрел на будильник.
Часы показывали десять. "Что-то в последнее время я стал много спать", - без всяких эмоций констатировал он. Генка спустился вниз, позавтракал, перекинулся несколькими ничего не значащими фразами с бабушкой и выйдя из комнаты остановился в нерешительности. Идти обратно в комнату не хотелось, там все казалось таким надоевшим - до противности, а на улице тоже делать вроде бы нечего. Hо Генка все же решил пойти погулять. Он вернулся в кухню и
потрогал брюки. Они давно высохли, но от встряски, из кармана выпал какой-то предмет, С первого взгляда Генка узнал Пашкин перочинный ножик. Он присел и осторожно взял его в руки. "Hадо вернуть его родителям Пашки, тот им очень дорожил. А у меня он случайно оказался. Забыл тогда вернуть", - решил он.
- Геночка, ты эти не надевай, - услышал он позади себя бабушкин голос, они у тебя все грязные. У тебя же в шкафу чистые есть, а эти я постираю.
Генка молча кивнул, положил нож в карман и пошел к себе. Он одел совсем новые, ни разу не ношеные брюки, тренерки бросил на кресло, предварительно переложив Пашкин ножик в карман новых брюк и вышел из комнаты.
Дорога к пашкиному дому показалась Генке очень длинной. Он немного надеялся, что перейдя дорогу, показавшуюся ему такой непривычно широкой, он окажется во вчерашнем дне, или по крайней мере почувствует ту легкость и теплоту, как раньше, когда Пашка был еще жив. Hо этого не произошло. Генку встретил холодный пустой двор. "Hу вот, и этот дом тоже скоро умрет. Вот сейчас в эти самые минуты и часы из него уходит жизнь, как и из Аниного дома. Двор снова становиться заброшенным и диким. Следы ремонта очень скоро скроются и смажутся под действием времени, и все станет по прежнему. Только серое небо, сырость и пустота", - подумал Генка, подходя к крыльцу. Он негромко постучал в дверь, не заметив сразу кнопки звонка. Hо нажать ее он не успел. Дверь открылась и на Генку красными, заплаканными глазами взглянула пашкина мать. Она ничего не сказала и только шире приоткрыла дверь, приглашая его войти.
- Здравствуйте, - стараясь передать печаль в голосе поздоровался Генка, но его приветствие получилось угрюмым.
- Здравствуй, - отстранено откликнулась женщина. Она смотрела не на Генку, а сквозь него, точнее была погружена в свои мысли и никак не могла понять, зачем пришел сюда этот соседский мальчик, и делала все только соблюдая приличия, не хлопнешь же дверью перед носом человека, прокричав, чтобы ее оставили в покое. Генка достал из кармана ножик и протянул его пашкиной матери.
- Вот возьмите, Пашка им очень дорожил и ..., - Генка запнулся подбирая слова, ему вдруг стало очень неуютно и неудобно перед этой женщиной, - и он очень любил эту вещь. Вчера он отдал его мне, а взять забыл, я только сегодня вспомнил, когда этот ножик из кармана брюк выпал.
Пашкина мать посмотрела на перочинный ножик ее сына, потом на Генку, держащего его в протянутой руке, и вдруг обняла его и заплакала. Слезы лились у нее так сильно, что Генка почувствовал как некоторые капают ему за воротник. Пашкина мать буквально захлебывалась от плача.
- Как так... он же такой добрый был... ну почему... за что, прорывались у нее слова сквозь рыдания. Генке тоже очень хотелось заплакать, но слез не опять было, а что еще хуже оставалось чувство отупения и прежней пустоты.
- Он светлый был, - неопределенно ответил Генка, неподвижно стоя, как кукла, но тоже неловко обняв пашкину мать, - как весна.
- У меня же теперь никого нет, - всхлипывала она, не слушая его.
- У меня тоже, - словно мрачное эхо откликнулся Генка, - только пустота.
Мать Пашки так же неожиданно отстранилась от него, стеснясь своей слабости перед почти незнакомым мальчиком. Она нервно терла ладонью глаза, стараясь остановить слезы.