Изменить стиль страницы

Мне кажется, я опять очутился там. Мощный американец из Пенсильвании[370], достопочтенный Холидей, покупающий кожи и продающий керосин, ставший в Париже притчей во языцех, облокотился о стол. Рядом — сэр Флиндерс, богатый австралийский скваттер[371], бывший капитан индийской армии.

По другую сторону стола — сеньор дон Педро Юнко, человек, все время споривший с вами во время бала, богатый бразилец, постоянно переговаривающийся с русским князем Дурским; этот красивый старик, подданный царя, во время Крымской войны[372] командовал морским подразделением. На торце стола, повернувшись спиной к двери, ваш покорный слуга курит сигару. Наконец, человек лет тридцати по имени Венсан, секретарь графа.

На малочисленном собрании председательствует немного встревоженный граф де Жаверси. Некоторое время он собирается с мыслями. Наконец медленно поднимается и произносит единственную фразу:

— Господа, Совет Ордена открывает заседание. Простые слова заставляют остальных пятерых трепетать, с тревогой смотреть на графа.

— Однако, граф, — говорит князь Дурской, — нас тут только пятеро; а Совет состоит из восьми членов, причем устав диктует…

— Сейчас нет времени на пустые формальности. Наши таинства хороши для нижестоящих, воображающих, что выполняют важные политические, социальные или даже религиозные задачи, будучи всего лишь винтиками «великого дела».

— Верно сказано. Наш дух давно освободился от человеческих слабостей, поднялся над пошлыми мелочами, терроризирующими слабые души. У нас есть только Магистр, Орден и его устав. Мы — рабы абстрактной идеи, но зато — властелины мира.

— Господа. Вы сегодня такие же, как всегда: активные, энергичные, лишенные предрассудков, невероятно богатые. Вы хотите сохранить богатство и почет, являющиеся плодом всех наших усилий?

— Да!.. Да!..

— Тогда за работу! Время не ждет. У нас появился неумолимый, сильный враг, и его поддерживает правительство. Он бросает нам вызов, не зная, кто мы. Вы слушали его сегодня вечером. Он знает больше, чем сказал. Нет ли среди нас предателя, через которого происходит утечка информации?

Глухой ропот, сопровождаемый энергичными жестами отрицания, был единственным ответом каждого из пятерых.

— Однако враг — ваш будущий зять, — проговорил достопочтенный Холидей. — Что вы на это скажете?

— Надо, чтобы этот человек исчез!.. — пробормотал дон Педро Юнко, и его черные глаза внезапно вспыхнули.

— Полегче, сеньор, полегче, — ответил Магистр. — Знаю, рука у вас твердая и умелая, как у лучшего из хирургов. Доказательство — ниспосланная Провидением[373] кончина идиота Томаса, которого вы немножечко «самоубили» в Бремене. Поступок благоразумный, хотя смерть, конечно, не компенсировала ущерб, принесенный его небрежностью.

— Господин граф, — настаивал бразилец, — можно же избавиться от этого врага. Ночное нападение, несчастный случай, болезнь. Арсенал разнообразный, надо только выбрать. Сделайте знак, и десятки тысяч кинутся, чтобы его уничтожить.

— Говорю еще раз, я этого не желаю.

— Не желаете?

— Нет!

— Raje de Dios![374] Так вот кто предатель!

— Дорогой мой дон Педро Юнко, вы просто безумец!

— Как вы сказали? Кровь моих благородных предков…

— Будьте любезны, оставьте в покое ваших предков, ездивших на облучке или запятках королевских карет, и послушайте.

Идальго[375] умолк, завороженный пронзительным взглядом страшного старца.

— Мне, как и вам, хотелось бы, чтобы он исчез. Я устраивал ему засады, где любой другой расстался бы с жизнью. А его словно хранит какой-то талисман, ибо всякий раз после спасения он становился еще тверже, еще могущественней, еще непримиримее, чем раньше. Ему нельзя исчезнуть, по крайней мере сейчас. Все будет слишком очевидно: смерть смельчака докажет факт существования Ордена. Наконец, документы, которыми он располагает, находятся в руках неподкупных людей, принявших все меры предосторожности.

— Так что же вы намереваетесь делать? — свою очередь, вкрадчиво спросил Дурской.

— Выиграть время любой ценой; необходимо врага скомпрометировать, и тогда смерть его неизбежна.

— Великолепно, — произнес сэр Флиндерс.

— Он обожает мою дочь, и она любит его не меньше. Я воспользуюсь их взаимной привязанностью, чтобы обезвредить нашего врага, не применяя насилия. Обольщения любви усыпят бдительность хотя бы на время. Но если даже он докопается до истины, то, наверное, вынужден будет молчать.

— Это «наверное» надо превратить в «обязательно».

— Правильно, такова задача.

— Каким образом вы рассчитываете ее выполнить?

— Как только юный паладин[376] отправится в крестовый поход[377], затруднительно будет следить за ним и узнавать планы. Напротив, вполне естественно, если он, став моим зятем, расскажет о планах, сообщит, наконец, какой изберет путь. Разве я не отец его любимой жены? А если зять окажется в затруднительном положении, то тесть сможет предоставить ему неограниченный кредит.

— Однако справиться с таким решительным человеком нелегко… Другое дело, если утомит бесконечный неуспех борьбы. В конце концов, увидев, что усилия по обнаружению неуловимого врага бесплодны, он усомнится, существует ли вообще «пиратство».

— Господа, этого мало. Если он все-таки докопается до истины и предпочтет пожертвовать любовью во имя того, что он понимает под долгом, если ему вздумается заговорить…

— Тогда мы его уберем, — высказал прежнюю идею дон Педро Юнко.

— Это ничего не даст…

Граф встал, распахнул дверцу большого, встроенного в стену сейфа и привычными движениями открыл потайное отделение, в котором лежала небольшая книжечка в черном переплете с красным обрезом и блестящими стальными уголками.

— Перед вами, — произнес он, — книга, где находятся скрепленные подписями письменные обязательства руководителей Ордена. Мое идет первым, далее, господа, следуют ваши. Хочу добавить к ним еще одно… Венсан, — обратился он к секретарю, подавая книгу, — пишите: «Я, нижеподписавшийся, Эдме-Мария-Эдуард, барон де Вальпре, офицер французского военно-морского флота, командир бронированного крейсера „Эклер“, ознакомившись с уставом Ордена Хищников, обязуюсь служить вышеуказанному Ордену в любое время и в любом месте. Я посвящаю ему жизнь и клянусь способствовать процветанию всеми доступными мне способами, а также всемерно противодействовать тем, кто желает нанести ему ущерб. С признательностью принимаю на себя обязанности руководителя французской секции со всеми вытекающими отсюда правами, привилегиями, а также прерогативами и льготами.

В подтверждение вышеизложенного, скрепляю настоящее обязательство собственноручной подписью.

Сего двадцать четвертого дня, декабря тысяча восемьсот шестидесятого…

Э. барон де Вальпре».

— Готово?

— Да, Магистр.

— Передайте мне книгу. Превосходно! У вас, дорогой Венсан, особенный талант подделывать подписи. Даже сам мой будущий зять не осмелится усомниться в подлинности документа, слишком похож размашистый росчерк. Магистры! Как вам нравится намордник для льва? Сможет ли он теперь отрицать собственное участие?

— Магистр, ваша изобретательность спасительна. Я в высшей степени одобряю план и весьма вам благодарен, — произнес сэр Флиндерс.

— Вскоре де Вальпре отправится в плавание. Подберем ему подходящих спутников. Он окажется обложен со всех сторон. Быть может, из-за неудач власти начнут относиться к нему с подозрением.

вернуться

370

Пенсильвания — штат на северо-востоке США.

вернуться

371

Скваттер — здесь: скотовод, арендующий для своих стад необработанные участки земли.

вернуться

372

Крымская война 1853—1856 годов — между Россией, с одной стороны, и Турцией, Великобританией, Францией, Сардинским королевством — с другой, за господство на Ближнем Востоке. Велась на Черном море и натерритории Крыма. Несмотря на мужествосвоих воинов, Россия потерпела в войне сокрушительное поражение вследствие военной и экономической отсталости.

вернуться

373

Провидение — по христианскому вероучению, непрерывное попечение Бога о Вселенной и человечестве; также и название Верховного Существа, управляющего всеми мировыми событиями. Другое название Провидения — Божий Промысел.

вернуться

374

Да поразит его Господь! (исп.)

вернуться

375

Идальго — испанский дворянин.

вернуться

376

Паладин — верный рыцарь.

вернуться

377

Крестовые походы (1096—1270 гг.) на Ближний Восток — организованы западноевропейскими феодалами и католической церковью; захватнические цели прикрывались религиозными лозунгами. Здесь выражение это, как и слово «паладин», употребляется в злобно-насмешливом смысле и тоне.